После многочисленных тренировок с Леоном Сайрасом, Гоа Эльтом, Лоем Ноктимом и прочими это было похоже на брутальный выпускной экзамен, где в случае неправильного ответа наказанием служила смерть.

Меня слушали куда более внимательно, нежели Ноа. Сначала я решил, что это побочный эффект от моего непревзойдённого обаяния, которое осколками зацепило самые ранимые сердца, но когда меня за пять минут трижды прервали вопросами, от этой версии пришлось отказаться.

Похоже, дурной пример был заразителен, а мой так вообще смахивал на пандемию. Каждый в аудитории теперь стремился задать свой вопрос, чтобы выделиться среди других. Спрашивали что угодно, порой самые дурацкие вещи. Я старался отвечать под стать:

― А какой размер обуви у идущих в атаку гренадёров?

― Сорок второй.

— А у стоящих в обороне?

— Сорок второй.

― Как считать солдат в строю? По росту или по алфавиту?

― Лучше всего считать цифрами.

― Как скажется на дальнобойности орудия калибром двадцать пять сантиметров заряжание его ядрами калибра тридцать сантиметров?

― Сугубо отрицательно. Оно взорвётся.

— При атаке штыком удар лучше наносить по центру?

— Лучше всего по врагу.

— Как вы считаете, влияет ли использование чёрного зернистого пороха на проблему вымирания тропических верблюдов?

Последний вопрос принадлежал Альту Циону, который, судя по всему, за последние полчаса успел написать завещание, выбрать гроб, место захоронения и уже был готов отойти в мир иной. Потому что после всего этого, если его не порвёт на клочки Ноа, то это сделаю я.

Заметив выражение моего лица, адъютант только ухмыльнулся и даже не подумал, паскуда, отозвать свой вопрос.

«Будет тебе порох! Отправлю к тому прапорщику на орбиту!»

Отогнав злорадство, я ответил максимально коротко, рассчитывая, что адъютант не сможет ни к чему прицепиться:

— Нет.

Однако Альт Цион, похоже, считал себя бессмертным, потому что вместо того чтобы как и прочие молча сесть, сделав довольное лицо, продолжил задавать вопросы: