— Зачем? — поинтересовался я нехотя.

— Противнику будет сложнее нас атаковать!

— Капитан, вы меня вообще слушали? Это мы собираемся атаковать…

Это был глупый вопрос. У меня давно было подозрение, что Эльт никогда никого не слушал, а просто действовал так, как ему хотелось, и только благодаря невероятной удаче, всюду следовавшей за Гоа, ему удавалось попадать в общую канву происходящего. Следующая его фраза только укрепила мои подозрения насчёт этого:

— Тогда давайте выроем ров рядом с противником!

— И что изменится? — уточнил я терпеливо.

— Не знаю, просто хочу выкопать ров, — честно признался Гоа.

В разговор откуда-то из дыма вмешался Ноктим:

— Может, ров и не такая плохая идея, командующий…

— Точно вам говорю — надо рыть!

— Знаете, капитан, — я злобно посмотрел на Эльта. — Гун-Гун там поди заскучал…

— Да не, тут довольно весело, — раздался жизнерадостный голос чудака, который неведомо как снова оказался в штабе.

— КАРАУЛ! — когда на мой крик явился караульный, я указал на Гун-Гуна. — Вывести его прочь и отправить чистить картошку.

— Но командующий… — робко попытался возразить мне солдат.

— Что ещё такое?

— У нас нет картошки…

— Что?

Мне и в голову прийти не могло, что этот извечный спутник солдатских провинностей мог иссякнуть. Это сулило катастрофой, ведь на нём строилась почти вся система наказаний. Провинившийся или отправлялся чистить картошку, или лишался возможности её есть, или носил мешки с ней, или отправлялся её копать…

— Закончилась, командующий, — подтвердил страшный сон каждого белоруса солдат.

— Ладно, пускай тогда идёт чистит… — пришлось ляпнуть первое пришедшее в голову, — сухари.