Шридинхштейн повернулся к двум важным коллегам, наблюдавшими за процессом. Один имел сложные черты лица, закруглённый нос, большие и слишком добрые глаза для зловещего учёного. Второй был чуть полноват, с густыми бровями и жёстким подбородком, небольшой щетиной.

– Исаак, Джо, вы готовы узреть наше лучшее творение?

– Непременно! – ответил второй. – С помощью наших технологий у меня появилась регенерация, я практически неуязвим ко всему, а сейчас родиться настоящий Бог!

– Вот этого я и боюсь. – покачал головой первый. – Огромный риск, неизвестно выдержат ли камеры.

– Волкодав, успокойся. – буркнул Джо. – Ты не понимаешь всю красоту мутантов, так и умрёшь в старости обычным человеком.

– Предпочту умереть человеком, чем тварью.

Этот ответ заставил собеседника оскалиться, на профессор вытянул руку, прерывая конфликт.

– Сейчас начнётся. Поставить в организм «Мутателат»! – скомандовал он в микрофон.

Лаборанты воткнули шланги с иглой на конце в специальные отверстия на саркофаге. Пятисантиметровые толстые шипы впились в мышцы Архипа, тот выкрикнул от боли и неожиданности, но стальной гроб не пропускал звуков.

Мужчина чувствовал, как под кожу проникает горячая вязкая жижа, постепенно он уже перестал чувствовать руки и ноги.

– Начать первую стадию облучения.

С помощью платформы закрытая кушетка начала подниматься к большому механизму на потолке. Пространство внутри выглядело как огромный тостер, по кругу стояли лампы. Платформа закрыла собой всё остальное помещение, изолируя саркофаг от остальной комнаты. Учёные выбежали за массивную дверь, та закрылась на замок.

Лампы включились, температура постепенно повышалась. Но Терентьев уже чувствовал себя как в бане. С него обильно стекал пот, во рту пересохло, голова кружилась, зрачки бешено бегали в поисках выхода. Жижа под кожей будто забурлила, начала бегать по всему организму, пронзая все клетки тела острой болью.

Архип закричал, пытаясь вырваться, но жгуты и фиксаторы сдерживали его. Стало настолько жарко, что невозможно было сделать хоть один вдох. Лёгкие горели изнутри, глаза было больно держать открытыми. Он чувствовал, как мышцы сдавливаются всё больше и больше, они начинали увеличиваться! Кости тоже деформировались, как и голос. Крик стал свирепее, гораздо ниже. Язык скользил по острейшим, как бритва, зубам.

– Мне мало…нужно больше…силы. – хрипел он. – Железка сдерживает мощь…

Он максимально напрягся и сконцентрировался, жгуты начинали трескаться и разрываться один за другим. Когда массивные руки полностью освободились, пациент стал дубасить ими по крышке, отделяющей его от большей части излучения. На металле появлялись вмятины, первые пробоины по бокам. Удар за ударом на шаг ближе к силе. Это может убить его, но уже всё равно. Либо сильнейший, либо никто!