– Ты точно придёшь? – снова спросила она.

–Да, – сказал я.

Лиззи повернулась к патрульным:

– Он вас одним пальцем уделает! – вызывающе крикнула она. – Он монстрам головы отрывает! Знаете, как они боятся его! Орут от страха! Я сама видела!

Я стоял и любовался своей принцессой…

Военные с тревогой посматривали то на меня, то на Лиззи, пытаясь вернуть неуёмного ребенка к своим сверстникам.

– Вот так схватил крылатую тварь за глотку, – кричала Лиззи, что-то изображая. – Повалил, а потом пистолет в пасть и бах, бах, бах!

– Лиззи! – истерично заорала женщина. – Немедленно вернись в строй! Хватит! Слышишь?!

Щеки у Лиззи покрылись пунцом. Она неохотно вернулась к ребятам, продолжая страстно рассказывать о моих героических подвигах во всех подробностях. С большим трудом военные и женщины снова собрали детей в группу чтобы увести их в сторону жилого городка.

Снова оставшись один, я глубоко вздохнул. Я впервые выспался. Мне подлатали все раны. Здесь было хорошо… Дочка ходит в школу. Сальма… Она в безопасности. А я остался сам для себя. Пустой, битый человек, с выпотрошенной душой.

Я не чувствовал себя героем. Жизнь как будто остановилась. Я пришёл в мёртвую точку, с которой когда-то начинал, стоя перед витриной магазина Сальмы. В голове моей завывал холодный ветер, в душе зияла дыра, а в жизни пропала всяческая необходимость.

Тот Брайан был не нужен этому миру, как и этот… Им нужен только Призрак. Человек, что стал жертвой военной пропаганды. Отцы и матери должны верить в безопасность для своих детей. Дети должны верить в будущее. А военные в героизм… Всем этим стал Призрак. Призрак мнимого счастливого будущего…

Если Призрак снимет маску, то все увидят боль на его лице. Не мужественный, волевой, выпученный подбородок, не холодные, небесные, голубые глаза полные решимости, не строгий взгляд из-под густых, черных бровей и не острые, широкие скулы, а только боль…

Боль, что принесла морщины, усталость, раны, порезы, редкие волосы, ссадины, синяки, гематомы и абсолютное нежелание соответствовать образу героя… Я не боюсь потому что устал бояться. Я терплю, потому что привык. Я выжил благодаря мечте, что когда-нибудь снова их обрету, своих любимых людей, которым был нужен… Я шёл, я жил, я верил пока был мужем. Пока был отцом. Но теперь, я только Призрак-022. Без любви. Без мечты. Без страха.

Подъехала машина комендатуры, за рулем которой снова сидел Фил.

– Ну что не спиться тебе? – спросил он.

– Разучился я спать с закрытыми глазами, – ответил я.

– Садись, «Леший» и «Зеленый» ждут тебя в комендатуре, с азиатским подарком, – довольно произнёс Фил.