— Жалко, что япошки захватили Гавайи, вот бы там заиметь военно-морскую базу, да и всякие институты там можно расположить. — покачал головой Будённый.

— Ничего страшного. Можно прибрать к рукам другие острова. Фиджи, Сулавеси, да хотя бы и Маршалловы острова. — предложил Антон. Базы в океане нам нужны в любом случае, а после войны мир всё равно придётся делить. Только обидно, что Англия владеет слишком большим куском мира. Неправильно это.

— Ничего. Со временем разъясним и Англию. — усмехнулся Лаврентий Павлович — Они изо всех сил нам гадят, даже сейчас, когда мы вроде бы союзники, работают на развал Союза, вот мы им и ответим в их же стиле.

— Хочу уточнить, каково сейчас положение на японо-американском фронте. Не просветите? — попросил Антон.

— А вот подходите к карте, здесь всё видно. — пригласил Будённый.

На карте Тихого океана действительно было видно всё.

Японцы, захватив Гавайи, последовательно вышибли американцев из Филиппин, Новой Гвинеи и множества островов. Заодно прибрали к рукам голландские и французские колонии. В британскую колониальную империю они благоразумно не лезли, а в местах соприкосновения вели себя преувеличенно корректно. Настолько корректно, что было видно невооружённым взглядом: только жёсткий приказ заставляет японских командиров на местах не смешать с землёй всех встреченных англичан.

Но всё по порядку:

В январе сорок второго года Токио тайно посетил личный представитель Сталина, и после серии бесед с ним, а главное, после ознакомления с обширнейшим личным посланием, микадо дал указание обращаться с населением захваченных территорий насколько возможно мягко. Разумеется, никто не собирался немедленно делать их полноправными гражданами империи, но после восприятия законов и обычаев метрополии, после сдачи экзамена и подтверждения полной лояльности — почему бы и нет?

Император Японии имеет прекрасное образование, осведомлен в современных философских концепциях, и Сталину удалось доказать островному коллеге, что движение по пути западного варианта капитализма чревата катастрофой, которая воспоследует не более чем через восемьдесят — сто лет. Да, никто из высших политических деятелей до этого времени не доживёт, но народ-то останется. И страна никуда не денется. А обрекать народ на вымирание, на физическую и умственную деградацию не дело.

Значит, следует идти по другому пути, по социалистическому. Разумеется, глупо пытаться внедрить учение о пролетарской диктатуре в сознание общества совершающего переход от феодализма в ранний капитализм. Зато можно планомерно переходить в эпоху государственного капитализма, то есть, в начальную стадию социализма. В сущности, в СССР шел именно по этому пути.