И на душе становилось легче. Долг! Великое и многим непонятное слово давило и заставляло работать, преодолевать всё на свете, думать и выискивать решения неподъёмных задач. Долг перед страной, перед человечеством, перед историей. А главное — долг перед друзьями, перед соратниками.

* * *

Юрий и Антон уселись на указанные места и стали наблюдать за работой моторов. До того им доводилось летать на таком бомбардировщике, только с дизельными двигателями, и было любопытно как самолёт ведёт себя после перемоторивания.

Самолёт вёл себя безупречно. Чувствовалось, что он переполнен силой и могуществом, он способен на всё — даже самое невозможное.

Новые двигатели не ревели, как поршневые, а свистели и гудели, довольно громко, но не оглушительно, можно даже разговаривать лишь немного повышая голос. Лопасти винта, на который смотрел Антон, раскрутились и исчезли, слившись в прозрачный диск. Звук мотора усилился, а вот звук винта наоборот утих, превратился в довольно громкий шорох, подобный шороху опавшей листвы под порывами север-восточного ветра. Самолёт тронулся со стоянки, вырулил на взлётную полосу, решительно рванул вперёд, и неожиданно легко даже не взлетел, а прыгнул в небо.

Обычно, при сопровождении бомбардировщиков, истребителям приходится выписывать восьмёрки по курсу, чтобы сохранить высокую скорость на случай вражеской атаки. Но с этим бомбардировщиком всё было иначе: он легко держал высокую скорость, легко маневрировал. Казалось, что для него нет ограничений, по крайней мере, по сравнению с истребителями этой эпохи. Поэтому ордер принял вид звезды: в центре охраняемый Ер-2, а выше, ниже и по сторонам — И-193 сопровождения.

Полёт прошел спокойно — в самом деле, чего опасаться вдали от линии фронта? А вот за Ирину и Ларису беспокойно. Антон дважды выходил на связь с их самолётом, а в третий раз перед самой посадкой, когда пилот доложил, что всё спокойно, они вот-вот встанут на посадочную глиссаду, что сопровождение бдит, а ВНОС[27] объекта утверждает, что супостата в радиусе сотни вёрст не наблюдается.

— Не волнуйтесь, товарищ Дикобразов. — уверил пилот — Понимаем кого везём, уж поверьте, в случае чего не о себе будем думать, а о спасении пассажирок.

Пилот помолчал, смущенно шмыгнул носом, ещё помялся, но всё-таки решился:

— Товарищ Дикобразов, а правда, что Ирина Михайловна и Лариса Авдеевна святые? Я комсомолец, в суеверия не верю, но моя матушка молится на них. На «Красную Звезду» молится. Так правда или нет?

— Если честно, то не знаю, товарищ. Девочки побывали на комиссии церковников, но те ни к какому решению не пришли. Только главный советский магометанин сказал, что по их вере кого народ сочтёт святым, тот и святой.