– Это же наш старик…

– Старик-настройщик. Связанный?

– Что происходит?

Шепотки сопровождали на протяжении всего короткого пути из бедных кварталов в зажиточную часть города. Ратуша предстала прямоугольным аккуратным строением. Воплощение порядка и власти. А недалеко от нее, на отшибе, куском ярмарочной пестроты примостился салун, как будто встретились два мира.

Из заведения не доносилось привычной мелодии разбитого фортепиано, из чего Сварт сделал вывод, что музыканту уже кто-то успел сообщить, что его сообщников повязали. Стоило поторопиться.

Когда они зашли в салун, тапер все же оказался на месте. Он растерянно стоял возле фортепиано. Не успели стражи войти, как он, точно в бреду, проговорил:

– Что, уже все? Их план раскрыли? Эх… Пропадай моя голова! Я их соучастник. Да! Только не бейте!

– Глупец, ты подписал себе приговор на каторгу! – крикнул настройщик, поразившись наивности музыканта, хотя сам же на него навел.

Сварт подтвердил:

– Против тебя я так и не нашел улик. Только предположения.

Он смотрел на жалкого тапера и не ощущал никакого торжества от столь легкой победы. Этот глупый человечишка, похоже, мечтал сознаться, не мог тащить на себе груз вины. Странное чувство, недоступное Сварту.

– Пусть говорит, как они доставали орудие преступления, – решил отвоевать свою долю суровости капитан Даркси. – Ваше имя ведь Садиоко Ко?

– Да. Садиоко… Сад… Сад Ко.

– Отвечайте, господин Ко.

– Что говорить? – всхлипнул Сад Ко, теребя оранжевый галстук: – Мне заплатил господин Нилс, чтобы я повредил три струны в доме мэра.

– И ими душили? – спросил капитан Даркси.

– Нет… ими уже никак. Лопнули. Криво я их повредил, так криво, что ими уже никак.

– А чем тогда?

– Моими струнами! Ну, напоили мы хозяина за несколько дней до первого преступления, вытащили три струны. Это пианино и похуже вещи переживало. Я вот помогал… Сначала рояльными хотели, тогда все было бы проще. А так я вот расплачиваюсь за ошибку: струны из моего инструмента взяли.

– И мэр не заметил, что у него лопнули струны в рояле?