— Малого Клана, — поправил Малькааорн на с_и_н_а_р_о. — Я стар, госпожа моя! Жена умерла, сыновей без вины погубил Высокий Король, носящая чужое имя дочь замужем в Лазурном Острове… И моя ответная просьба столь ничтожна, что право, я испытываю некоторую неловкость. Выполнить её несложно, а значит она для меня так много…

— Заинтриговал, — улыбнулась Аройу та Вирми. — Мой милый старый плут!.. Сегодня ты не просто очаровал меня, осыпав комплиментами и сделав дорогой подарок. Ты и в самом деле меня заинтриговал.

Малькааорн задумался. Он знал, с каким удовольствием прекрасная хозяйка Висячей Реки играет роль недалёкой ветреной кокетки. Как и прочие вехтарийские княжества, её р_а_н_р_а_м_и находилось в вассальной зависимости у Короля Кирелиса. Небрежно, как бы между делом сказанные слова о вассалитете означали — крохтарийская р_а_н_у знала, что осталась одна, поскольку Королевства Приморских Эльфов больше нет.

— Госпожа моя! — осторожно, взвешивая каждое слово, начал эльфийский чародей. — Высокий Месяц назад по Старому Закатному Тракту владения Короля Кирелиса покинули четыре человека на самобеглой повозке. Это — чужеземцы в странных одеждах, говорящие на странном языке. Они не знают ни нашей земли, ни наших обычаев, не понимают ни вехтарийского, ни мертонского и не говорят на синаро. Мне известно, что земли Королевства они покинули благополучно. Известно и то, что со Старого Закатного Тракта они никуда не могли свернуть…

«Во всяком случае, так утверждает Райнэ, — добавил Малькааорн про себя. — Уж он-то в этих вещах разбирается. Конечно, нельзя исключить, что их повозка летает, но в этом случае… В этом случае они попросту удрали бы от нас по воздуху…».

— Ты хочешь сказать?.. — посерьёзнела красавица-р_а_н_у.

— Да, госпожа моя… — согласился Малькааорн. — Они должны быть где-то здесь, в твоих владениях. Моего дракона-дальногляда сбили в Замашье, перед Енотовыми горами, и мне неизвестна их дальнейшая судьба.

Эльфийский чародей щёлкнул пальцами. Маленький раб подал господину папку в мягком кожаном переплёте. На листе желтоватой тростниковой бумаги была изображена похожая на клин четырёхколёсная повозка с непривычно широкими, покатыми остеклёнными окнами. Металлические стенки словно лизали зеленоватые языки пламени, над плоской крышей крепилась широкая рама. На следующей странице, для сравнения, рядом с повозкой был изображён пузатый толстощёкий горожанин в мешковатой подпоясанной рубахе, суконном плаще и шапочке-колпачке. Чуть ниже — запряжённая гнедой парой карета-бутон с раскрывающимся кожаным верхом.