Последнее предложение Сокрытого было воспринято как сигнал начала завершающего действа — вынесения судебного решения по делу подсудимого Деримовича.

На одной чаше весов Маат уже стояла канопа, в которую должны были поместить сердце подсудимого, чтобы уравновесить его правдой двух истин. Что, скажите, лучше сердца может выразить тяжесть содеянного им на жизненном пути? Но как взвесить его, не вынимая из грудной клетки? Или это метафора, и на весах Маат должно появиться не сердце, а заменяющая его тяжесть? Камень?

Пока он размышлял о технике окончательного взвешивания, одна из Исидор сняла канопу с весов и подошла с ней к Сиси. Сиси приняла канопу из рук помощницы и направилась к Деримовичу. Роман, глядя на мощные руки Аст, весь напрягся в ожидании финальной засады, но Сиси, кажется, была настроена миролюбиво.

Относительно миролюбиво.

Подойдя к Роману, одной рукой она поднесла канопу к его рту, а второй быстро наклонила ему голову. От резкого движения у Деримовича потемнело в глазах. И в этот секундный блэкаут что-то упругое и скользкое выскочило у него изо рта прямо в подставленную канопу.

Сиси передала сосуд стоявшей наготове жрице, и та вернула его на весы.

Теперь все было готово к взвешиванию.

И снова под сводами Храама раздался мощный зов рога, и вместе с этим звуком сидевшие на спинках кресел соколы, которые были настолько неподвижны, что Платон принял их за резные украшения, сорвались со своих мест и, подхватив лежащие перед арканархами перья, полетели к весам. Бросив перья на весы, соколы вернулись на место.

Весы не шелохнулись. Чаша с сердцем как была внизу, так там и оставалась, хотя перьев было отдано много.

Теперь ничто, даже хлопанье птичьих крыльев, не нарушало тишины Храама.

Недоуменной тишины. Что же такого неслыханного должен был совершить кандидат, что все его заслуги на пути к Лону Дающей не могли перевесить тяжести его сердца? Что-то зловещее, темное и беспокойное было разлито в воздухе Храама. Неужели этого выдающегося кандидата, прошедшего все преграды тридевятого пути, ждет судьба олигофрена? А если сломались весы Маат? Нет, это еще хуже, ведь не зная баланса двух истин, никому уже не снискать благосклонности Дающей.

Но чудеса на сегодня не закончились. И все присутствующие стали свидетелями еще одного. Не знали хроники Братства такого, чтобы сам Сокрытый выразил свою волю. Но сегодня он ее проявил: крылатый, увенчанный змеями диск, что сиял над его невидимой головой, неожиданно слетел со своего места и уронил в правую чашу еще одно, главное перо.