— Нема! — разнеслось по залу, сопровожденное изумленным охом.

Только весы не переменили положения.

Все. Больше резервов не было. Это конец.

Председатель сейчас должен позвать териархов и отвести неудачливого кандидата в сосунки к брату экзекутору, чтобы тот надел ему на голову «казан Мамая».

Но председатель чего-то ждал. Случись эта нелепая казнь, и слухи о неправедном суде Братства распространились бы столь быстро, что уже очень скоро пришлось бы задуматься о том, кем пополнять его ряды.

И Сокрытый не ошибся. Сама беспристрастная Маат пошла сегодня на очевидное нарушение всех установлений Братства: поднеся свою божественную руку к голове, она выдернула из своих волос черное перо и бросила его в чашу. Никто не отважился выразить протест — выбор Маат выше буквы Устава.

Полумесяц у ее ног качнулся и пришел в движение.

Правда восторжествовала.

* * *

— Приветствуем вошедшего, чтим досточтимого — брата Амора Хана Пердурабо, — разнесся под сводами ликующий голос Сокрытого.

— Нема! Нема! Нема! — отозвался хор голосов.

К бывшему Ромке Наху, а ныне Амору Хану, действительному олеарху, сосунку высшего сосунства, брату Пердурабо, гельманту-сотеру выстроилась очередь из напутствующих его братьев.

Первым поцелуй напутствия в «клубок пробуждения», а именно так называлось в Братстве СОС основание позвоночника, где, по преданию, обитала женская часть сосунка — змея Кундала, осуществил сам Сокрытый. Его, конечно, никто не мог видеть, но след в виде красного пятнышка — мишень для всех остальных «братских» губ — он оставил. Следующим шел Красный Щит. Он не только приложил губы к развилке Аморовой «Y», но и успел игриво ущипнуть невидимой рукой снисходительно улыбнувшуюся Сиси, в то время как сам вновь испеченный и досточтимый брат Пердурабо поимел возможность изучать тыловые части своих божественных поводырш, которые были настолько великолепны, насколько и пугающи своими мощными объемами.

За арканархами потянулись и все остальные истинные адельфы, то есть те, кто имел право на купание в Млечной. Все купальщики, помимо выражения своей любви ко вновь обретенному брату через поцелуй чести, также складывали у его ног свои только что подписанные и заверенные Храамовым нотариусом Акты доверительного управления активами.

Последним в соответствии с Уставом и уложениями напутствовал своего бывшего протеже его мистагог, учитель и друг, а отныне и возлюбленный брат Платон Онилин.

Какое-то странное волнение охватило его, когда он бросил скрепленные в скоросшиватель уставные документы контролируемых им фирм и Акт законной и временной их передачи бенефициару Деримовичу.