И всё это с вызовом «смотрело» сейчас Мише прямо в самые темные уголки его души, пробуждая на не очень светлые порывы.

— Хороший хозяин должен позаботиться о своих питомцах, — томно протянула коварная голубоволоска оторвавшись от своего занятия, и выжидающе посмотрев на такого, как в следующий миг оказалось, слабовольного Мишу.

Сглотнув, он неуверенной походкой направился-таки к ненасытной питомице, так жаждущей наполняющей твердой уверенности. Сам при этом уже разрываясь в ином, далеко не моральном теперь выборе: какую ж из ее прелестей порадовать первой.

— Хрю постоянно сует всякое себе в попку, — словно поняв проблему выбора, промурлыкала Зю, тем самым предопределив объект приложения стараний нерешительного рабовладельца.

А сама, ухватив тем временем за золотистые локоны голову розовокожей, принялась разминать горло той, глубоко засаживая ей в рот свои пальцы. При этом удерживая ее лицо перед своим и сурово вглядываясь в затуманенные глаза напротив, а при каждой попытке закрыть которые, отвешивала звонкую пощечину и выдавала что-нибудь навроде:

— Сюда смотреть!

Уже ожесточенно работая бедрами и ощущая в ответ трепет с содроганиями подвластной примитивным порывам и ныне «легкой на подъем» Хрю, Миха и сам не мог оторвать взгляд от строгой Зю, которая, помимо роскошных форм, в плане груди даже как-то излишне гипертрофированных, обладала также и идеально красивым лицом. Не милым и трогательным, как у Хрю, а агрессивно красивым и выверенным в каждой своей детали. Однако вовсе не холодным или каким-то безучастным, мол, смотри, восхищайся, но держись подальше, а вполне себе живым и влекущим, вдохновляющим и побуждающим. Красота — она ведь разная бывает.

Транс и любование прекрасным внезапно были прерваны бурными сокращениями, конвульсиями и хрипами податливой Хрю.

— Смотри! — последовало не терпящее возражений указание Зю.

И безжалостно в тот же момент развернутое к вторженцу в тылы лицо златовласки, что заставило ее еще более затейливо изогнуться, было решительно приложено щекой к щеке строгой голубоволоски, а значит теперь уже два вожделеющих утех взгляда наполняли решимостью и вдохновляли на подвиги Мишу. В свою очередь даже нарастившего и без того взвинченный темп, но тут же ощутившего благодарный отзыв ненасытного нутра безумной девицы. На что Зю состроила теперь трогательно-просящую мордашку и просюсюкала просьбу, впрочем, завершенную задорно хулиганскими интонациями:

— Мишенька, сделай нам хорошо. Тентаклики. Угу?

Не обратив внимания на несвойственное Зю обращение, да и вообще для любого другого обитателя Единства, где нет уменьшительных имен, а также не отвлекаясь от упорного и немилосердно-яростного надраивания мякоти Хрю под радостные восклицания одной и неритмичные конвульсии другой, не на шутку разошедшийся Селин всё же явил требуемое и, как видно, столь ожидаемое обеими, ибо восхищённо тут же воскликнувшими. С прямо-таки вожделением две будущие жертвы типичного хентайного сюжета прикипели своими жадными взглядами к их партнёру с двумя толстыми розовыми жгутами, метра по три каждый, что с грацией вышедшего на охоту удава возникли из-за его плеч. Этот вот оживший кошмар любой добропорядочной девочки-волшебницы, ну или потаённая мечта некоторых не самых приличных просто девочек, возник откуда-то из спины в районе плеч распаленного похотью морфа и неумолимо теперь приближался прямиком к восторженно раскрывшей глаза и рот Зю, которая не забыла приветствовать новые конечности любовника томным вздохом и дрожью предвкушения. Дергающаяся же в экстазе Хрю, пусть и всё также жестко удерживаемая, тоже не осталась безучастна, дав понять своими невнятными хрипами и бульканьем, что не менее рада новинке.