— Да, милостивый Владыка, — с придыханием отвечала безумная рабыня у ног своего господина. — Я всё для вас сделаю. Она будет выть и стенать, когда я...

— Ну полно, полно. Займись, — ласково потрепав за шею, прервал сумасшедшую Чвон, когда в зал ввели женщину средних лет, беспокойно озирающуюся и со страхом поглядывающую на лысый ужас в ногах восседающего на роскошном кресле и в роскошной же обстановке «гостеприимного» хозяина.

— Я Раки́ль Белирамо́н! Сестра члена Совета...

— Молчать тварь!!! — была прервана криком и осажена жестокой пощечиной резко подскочившей лысой жути вошедшая сестра, а по совместительству и любовница одного из подконтрольных директорату политиканов деспотии. Того, который решил слегка покобениться и, набивая себе цену, поторговаться со своими истинными хозяевами, как видно, не оценившими такого. — Ты, дрянь, будешь слизывать кровь со своих волочащихся вслед за собой внутренностей, когда я выверну тебе всё нутро наизнанку!

Нагнетая жуть и наворачивая дичь, принялась прессинговать обезумевшую от страха ухоженную и холеную любительницу «братской любви» прямо до недержания ужасающая ее лысая. Ныне обезображенная модификациями изначально красивая и высокая черноволосая женщина с крупной красивой грудью и развитыми бедрами, но весьма сухого при этом телосложения. Однако, как и упоминалось, более совсем не такая. От волосяного покрова на теле Патинды не осталось и следа. Даже брови и ресницы были в прошлом. Смуглая кожа стала еще насыщеннее и обрела постоянно присутствующий от всевозможных масел, блеск. И без того высокая шея ныне была закована в нечто среднее между горжетом и ошейником, который не позволял её элементарно нагнуть. Венчало же всю эту картину, ввергающую неподготовленного зрителя в ужас, множество зацепленных за кожу спины крючьев, которые водопадом тяжелых цепочек ниспадали и со звоном волочились вслед по полу. Непонятная же конструкция в сосках красивой груди, в дополнение ко всему этому безумию, как бы раскрывала их для непредназначенного природой непотребства, растягивая отверстия в разные стороны натянутыми цепочками, что уходили к ошейнику, к поясу и за спину.

Без брезгливого содрогания и, пожалуй, иррациональной похоти — на в прошлом адмирала Раджвах теперь невозможно было и смотреть.

— Н-не над-до-о... Бра-ат всёо-о-о сде-е-ела-ает... — не в силах оторвать взгляд от выдерающей из своей спины крючья лысой уродины, глотая слезы, выла и стенала перепуганная Ракиль, с которой Жу даже еще и не начинала, а лишь готовила инвентарь для предстоящего развлечения.