– Да, уже скоро, ― ответил Оуэн. ― А твоего Лайта я видел впереди, поспеши, пока не поздно.

– Спасибо. Ну… ― Девушка замялась, подбирая слова, ведь они с ним особо никогда не ладили. ― Удачи тебе!

Риэль похлопала Эмили по плечу, и та пошла искать Лайта. Он оказался впереди всей колонны, бок о бок с белоснежным конём главнокомандующего Тэррела, весь обмундированный великолепными доспехами, от вида которых захватывало дух, и на нём уже восседал длиннобородый суровый рыцарь. У девушки тут же защемило сердце, а глаза наполнились слезами.

– Моё почтение, юная леди. ― Лорд Тэррел склонил голову в знак приветствия, узнав Эмили. ― Лайт оказался на редкость легко обучаемым конём и выдаёт просто феноменальные успехи! Именно поэтому он удостоился такой чести находиться в первом ряду сильнейших!

– Так это ваш конь? ― спросил суровый воин, когда Эмили подошла ближе. Она молча кивнула и мужчина сказал: ― Хороший конь.

– Хороший конь, ― повторила девушка дрожащим голосом, и, когда она потянула руку, чтобы погладить, Лайт отстранился. ― Ты что, малыш? Это же я!

Она попробовала снова, но Лайт лишь недовольно уворачивался, пятясь назад.

– Кажется, он не узнаёт вас… ― проговорил всадник, но Эмили понимала, что её конь забыть ничего не мог. Наоборот, он всё прекрасно помнит. Помнит, как хозяйка отдала его чужим людям против его воли, как она не навещала его долгое время… Помнит, как она о нём забыла.

– Лайт! Прости меня! У меня не было выбора! И навещать тебя последнее время не разрешали! Ты теперь не принадлежишь мне… Прости… Я не должна была забирать тебя из Старого мира… Не должна…

– Довольно… ― оборвал её всадник, ― прошу прощения, но вы заставляете его лишь нервничать.

Эмили медленно отошла, и слёзы непрерывным потоком заструились из глаз. Она прекрасно понимала, что он может погибнуть в бою, и виновна будет лишь она, и никто больше. Девушку толкали на край площади, люди и лошади мелькали перед глазами, и вдруг в этой гуще она снова увидела Дэймиора. Он гордо восседал на своём вороном коне и по какой-то причине не был облачён в доспехи, а так и остался в своей одежде, явно не предвещающей хорошей защиты. Никто к нему так и не подошёл попрощаться. Хотя, похоже, ему было всё равно: молодой парень привык к одиночеству за годы отчуждения. Но Эмили так и порывалась подойти к нему… и когда она всё же решилась, горн огласил площадь в последний раз, и все провожающие покинули её.

Сердце девушки сжималось от тоски, тело сотрясалось от рыданий. Она сама бросила Лайта в лапы ненасытной смерти… и Дэймиора тоже. Ведь именно она поспособствовала действующему приговору. Только когда площадь окончательно опустела, Эмили пошла в замок. Она была так вымотана, что не могла больше ни плакать, ни думать. Наверняка Фандур должен устроить разнос за то, что её вчера целый день и сегодня полдня не было в замке, но сейчас ей было всё равно. За себя девушка больше не переживала, так что будь что будет. Она не сберегла тех, кого любит, ― и лишь это имело по-настоящему важное значение.