Шло время. Резкие ветры и проливные дожди сменились цветением, пахотой и севом на окрестных полях; лодки рыбаков вспахали море. Затем опали лепестки цветков, набухли почки на яблонях, борозды на полях окрасились нежной зеленью, а леса наполнились птичьим пением. На крыше дома Эйнара Брандсена было прибито старое тележное колесо, на котором семейство аистов уже много лет подряд устраивало гнездо. Все считали, что птицы приносят им удачу и счастье, и в самом деле — за несколько летних месяцев деревня увидела рождения, конфирмации, свадьбы, богатые уловы и веселые праздники. Но, разумеется, видела она и болезни, смерти, похороны и утонувших рыбаков, которых волны выносили на берег возле родного дома.

Так что все шло своим чередом, пока не появился новый незнакомец.

Он приехал с запада, со стороны Зунда, — наверное, из Копенгагена, потому что лошадь у него была из лучших, да и одежда, хотя дорожная, тоже. Путник был очень высок ростом и без бороды выглядел молодым. Его желтые волосы имели какой-то странный подводный оттенок, а лицо с непривычными чертами казалось суровым. Величественность его внешности плохо увязывалась с отсутствием слуги или телохранителя.

Близилась середина лета, и солнце еще висело над Каттегатом, отбрасывая на него полоску расплавленного золота. На востоке, по ту сторону пролива, его низкие лучи окрашивали облачные горы над Сканией, которая казалась далекой голубой полоской; здесь же небеса были чистыми, и в них привольно гулял ветер. Далеко в море дрейфовало несколько кораблей, казавшихся с берега игрушечными, и их паруса тоже ловили лучи заката. Прохладную тишину нарушали лишь негромкий шорох волн и крики чаек. Запахи моря и водорослей смешивались с ароматами вспаханной земли и леса.

Парнишки, пасшие гусей, первыми заметили путника, заверещали от восторга и во весь дух помчались к дороге. Незнакомец спросил, как отыскать дом фру Ингеборг. Его датский напоминал ее выговор, но все же чем-то отличался. Кто он такой — выходец из другой части Ютландии или же на самом деле иноземец? Мальчики заспорили об этом, когда он поехал к деревне.

На улицах Хорнбека, где с ним поздоровались взрослые, путник оказался ненамного разговорчивее:

— Я друг фру Ингеборг и привез новости, предназначенные только для ее ушей. Завтра она сама расскажет вам все, что сочтет нужным. А пока прошу оставить нас в покое.

Селян вовсе не шокировало то, что гость собирается провести ночь под одной крышей с Ингеборг. Кто-то фыркнул, кое-кто позавидовал, а у некоторых хватило ума догадаться, что дело тут серьезное, потому что манеры незнакомца распутными никак не назовешь.