— Тогда я выведу из строя двигатели и оставлю вас умирать в стальном гробу, а сам уйду на шлюпке. Но подумайте, я сменил гнев на милость. Все идет к лучшему, мы действительно сможем вернуться домой, обезопасив себя от иноземных вторжений. Мы были друзьями, Оливер. Перестаньте упорствовать, и, клянусь, не причиню вам зла.

Наступило долгое молчание. Наконец изнутри донеслось:

— Хорошо, я верю вам, вы человек слова. Входите, Роже.

Щелкнул замок, барон потянулся к ручке двери. Внутри у меня что-то ёкнуло, словно распрямилась невидимая пружина.

— Минутку, милорд, — тихо сказал я и, в нарушение всех правил, шагнул вперед барона.

— Что такое?

Но я уже открыл дверь и переступил порог.

И тут же два железных прута обрушились мне на голову…

(Окончание этих событий я вынужден описывать по словам очевидцев, ибо сам целую неделю пролежал в беспамятстве.)

…Я упал, истекая кровью, и сэр Роже решил, что я умер, а те двое, увидев, что совершили досадный промах, с удвоенной яростью бросились на барона. Пилот занес металлический хлыст, намереваясь сразить милорда, однако меч сэра Роже преградил ему путь, взметнулся сноп ослепительных искр.

— Убийцы! — громовым голосом вскричал барон и нанес удар, выбивший прут из рук версгорца.

Следующий взмах меча снес его синюю голову…

…Услышав крик, леди Катрин метнулась к двери, выглянула в коридор, словно могла видеть сквозь стены. Бранитар отчаянным рывком выдернул кинжал — мало кто из людей способен на такое! Уловив невольный стон, миледи обернулась. Бранитар, огибая стол, спешил к ней, в его здоровой руке грозно сверкал кинжал.

Баронеса вскинула оружие.

— Назад!

Бранитар хрипло рассмеялся.

— Вы не посмеете выстрелить, я — ваша последняя надежда. Без меня вам не…

Из ствола пищали вырвалась струя огня…

…Оливер Монтбелл, спотыкаясь, пятился под натиском барона. Испугавшись нацеленной на него пищали, он схватил со стола бортовой журнал и закрылся им, как щитом.

— Одумайтесь! — закричал он. — В этом журнале — путь к дому! Других нет!