Вошла миледи: волосы взбиты, на щеке — синяк.

— Я успокоила детей, — ровным, будто ничего не случилось, голосом произнесла она.

— Крошка Матильда… Она очень испугалась?

Баронесса негодующе сверкнула очами.

— Оба так и рвались в бой…

— Ну, все обошлось. Пойду побеседую с Оливером… и с пилотом. А вы останьтесь здесь.

Леди Катрин заволновалась:

— Как я могу остаться, когда вам грозит опасность…

Барон замер и внимательно поглядел на супругу:

— Но…

— Вы считаете, что я предала вас, чтобы вернуться домой? — Она опустила глаза. — Я подумала, что больше не нужна вам, и решила, так будет лучше… для вас. Я ошиблась, Роже, я ошиблась. Я была не в себе, словно какое-то затмение. Вы не должны были бросать меня одну! Я так нуждалась в вас…

Барон склонил голову.

— Я прошу у вас прощения, Катрин! Да пошлет мне Господь достаточно лет, чтобы стать достойным вас! — Барон положил руку ей на плечо. — Останьтесь, присмотрите за Бранитаром… Если я убью тех двоих…

— Убейте, убейте их! — яростно вскричала миледи.

— Охотно, — отвечал сэр Роже. — Глядя на вас, я вполне понимаю… Но… Не спускайте глаз с Бранитара, он знает дорогу домой.

Леди Катрин приняла из моих рук оружие. Версгорец испустил протяжный стон.

— Идемте, брат Парвус, — позвал меня барон. — Мне понадобится ваше словесное искусство.

Мы прошли по коридору, поднялись наверх и очутились у двери в рубку. Сэр Роже постучал рукоятью меча по стальной обивке.

— Эй вы там, сдавайтесь!

— А если нет? — раздалось из-за двери.