– Придумаю, что-нибудь. Поговорю с её отцом.

– Ну, поговори, поговори, – задумчиво проговорила тётя, вытирая белоснежным полотенцем вымытую посуду. – Хотя будет ли от этого толк? – она покачала головой. – Ты лучше сегодня не ходи, – посоветовала она. – Отдохни с дороги, вечером свои соберутся, и Робин обещался, посоветуешься, разузнаешь получше, что да как. Чего горячку-то пороть? Обдумаешь всё, а уж завтра.

Ан с интересом посмотрел на Зинаиду Фёдоровну:

– Робин? К вам Робин захаживает?

Зинаида Фёдоровна улыбнулась:

– Захаживает, захаживает. Очень сердечный человек, настоящий доктор. Он Семёна Игнатьевича на ноги поставил, когда того инфаркт разбил.

– Инфаркт! – воскликнул поражённый Ан. – А что же вы мне ничего не сообщали?!

– Да чего сообщать-то? Да и связь с Творцами-родственниками разрешена только раз в неделю. Пока бы написали письмо, пока бы оно дошло, а тут и лучше отцу стало, спасибо Робину, в три дня его на ноги поставил. Правда, потом месяц он у него был «под арестом», – засмеялась тётя, – лично проверял его распорядок дня и меню. Меня даже в оборот взял, дай ему Бог здоровья, со здоровым питанием. С тех пор и захаживает к нам. А как у Сандры журнал пошёл, так он и в редколлегию их входит. Всё сидят материалы обдумывают, колдуют там чего-то, говорят, чтобы заинтересовать читателей, пропагандируют здоровый образ жизни. Придёт вечером на ужин Робин, придёт, не сомневайся, как не прийти?

– Так, может у Робина с Сандрой? – Ан, улыбаясь, вопросительно посмотрел на тётю.

– Что? Да нет! Что ты. У него ж Люська!

– Люська? – Ан задумался, вспомная, как Робин пришёл провожать его, держа за руку маленькую кудрявую белокурую девочку лет пяти. – Я знал её, она же, кажется, немая?

– Ну да, немая была, так Робин её уже лет пять, как вылечил, поднатаскал по предметам и теперь она учиться в твоей школе. Директор-то ваш, Григорий Тихонович, душевный человек, помог ей поступить. Теперь вот Люська первая болтушка – хохотушка в элизии. Хорошая девушка, умница и добрая очень, наверное, тоже доктором будет. Да ты увидишь её сегодня, она с Робином придёт, они друг без друга никуда. Робин-то опекуном у неё, а она уже невестится, глаз с Робина не сводит.

***

Последние искры фейерверка, отсверкав, погасли. Последние взрывы смеха и возгласы гомонящей компании затихли. Последние звуки музыки растворились в тишине заснеженного ночного леса, совсем близко подобравшегося к дому Коровиных. Последних гостей увезли вездесущие, никогда не дремлющие такси. Уже полусонную Люську, никак не хотевшую оставлять Робина одного, увёз помощник-робот домой.