Всю дорогу Линда поглядывала на часы.

– Не переживай, успеваем, – успокаивал её Ан, – ещё придётся на перроне ждать.

– Ан, смотри, за нами трейлер какой-то, прям, как прилип. Разве можно так близко подъезжать? И потом, у него что, нет своей полосы?

– Угу, я заметил. Бывают чудаки. Спешит, наверное, вот и свернул на скоростную.

– Спешит он, – проворчала Линда, – вот так аварии и случаются.

Ан засмеялся.

– Ну, когда ты слышала об аварии-то?

– А в позапрошлом месяце в новостях передавали? Забыл?

– Н-у-у-у, вспомнила. Тогда поломка произошла. Такое редко, но встречается. Не паникуй.

– Всё равно, не нравится мне этот пузатый. Давай свернём куда-нибудь? Пусть проедет. Кстати! Вон видишь впереди, слева сувенирный магазинчик? Как раз маме подарок присмотрим. Смотри! Там и кофейня есть, что-то уж очень кофе хочется, прям сил нет.

Ан посмотрел, куда показывала Линда. Впереди дорога резко уходила влево через небольшой пустырь к парку. Недалеко от входа в парк на небольшом асфальтированном пятачке уютно расположился магазин сувениров, кафе и подзарядка для машин.

– Ну, давай. Хорошее местечко кто-то выбрал, тут и сувенир можно купить и время спокойно переждать в кафе, если до отправления поезда много времени, не то, что в толчее на вокзале.

Их машина свернула налево, съехала с шоссе и, резко снизив скорость, направилась к магазинчику, находящемуся в километре от них. Линда открыла сумочку и что-то искала, наклонившись. Ан взглянул в зеркало заднего вида и обмер. Прямо на них летел тот самый огромный тяжеловоз. Ан не успел закричать, как чудовищный удар оборвал его сознание.

Он очнулся в нескольких шагах от машины. Над ним было синее бездонное небо и весёлое солнце. Он почувствовал себя маленьким мальчиком, как тогда в той давней аварии.

«Линда!» – вспыхнуло в сознании.

Сел. Дверца с его стороны была выбита, а машина охвачена пламенем. Он вскочил и кинулся к горящей машине. Жар огня опалил его, и Ан отпрянул, зажмурился и вдруг чётко увидел, как тогда в той аварии огонь охватил отца, лежащего ничком на руле, как вспыхнули мягкие и нежные, всегда пахнущие сладкой ванилью, волосы мамы. Он оцепенел, потаённый, преследовавший его ночами, страх выполз наружу, Ан не чувствуя ни рук, ни ног, открыл глаза. Огонь приковал его взгляд, ничего не существовало, только он и жаркое пламя, которое пожирая пространство, тянулось к нему:

– Ты мой. Растворю. Сожгу. Уничтожу. Ты ничто, – шептали всполохи огня.

Сквозь пламя стали проступать какие-то тени, знакомый и такой родной силуэт.

– Линда! – казалось, что его крик прибил огонь, который вдруг съёжился и зашипел. Ан рванулся вперёд, в пламя.