Тишину нарушил звук жидкости, яростно плещущейся о дальнюю стену. Я слышала торжествующее ворчание Уолтера, и меня охватил ужас от того, что он пытался сделать.

— Боже мой! Ты…?

— Ха! Ага.

— Это занимает так много времени? Это… здорово?

— Эй, такие вещи начинают происходить, когда ты стареешь, урод, — крикнул Уолтер, пока брызги продолжались. — Раньше я мог пойти, когда захочу. А теперь меня будто кто-то завязал узлом…

— Фу! Я не хочу…

— …заткнул дырку, а потом сказал мне вымолить мочу из моей трубки, понимаешь?

Нет, я не понимала. И я могла бы прожить долгую счастливую жизнь, даже не зная об этом. Я чувствовала, что Уолтер иногда просто говорил о вещах, потому что он знал, что это заставит меня чувствовать себя некомфортно. Зачем еще ему было это делать?

Только после того, как он сделал лужу, достаточно большую, чтобы в ней можно было ловить рыбу, Уолтер застегнулся и вышел из темноты.

— Хорошо. Твоя очередь.

— Что?

Он указал большим пальцем за спину.

— Иди, отлей.

— Нет, — слово вылетело еще до того, как я успела полностью понять, что он говорил — это был рефлекс или что-то в этом роде. — Нет. Я ни за что не сделаю этого.

— Почему нет? — Уолтер вытащил из жилетного кармана комок жевательной резинки и сунул его за губу — еще один признак того, что ему было не по себе. Чем больше комок, тем он беспокойнее.

И эта штука едва помещалась у него во рту.

— Что происходит? — сказала я, глядя, как он запихивал комок на место.

— Ничего.

— Это не похоже на ничего.

— У меня просто иногда бывают эти маленькие тики, понимаешь?