Это отвлекло меня. Я не попала по горлу следующего Гракла и вместо этого взорвала его нижнюю челюсть.

Луч испарил ткань, закрывающую его рот, и дал мне полное, ужасное представление о том ущербе, который я только что нанесла. Часть его горла была обнажена. Пар поднимался от темно-красных ожогов вдоль гребней. Он давился языком; я видела, как кровь пузырилась темными сгустками вокруг рваных краев его кожи. Но хуже всего было то, что пуля не перерезала ему вены — а значит, спокойно он не умер.

Я слышала его предсмертные крики.

Каждый последний.

Я была так потрясена, парализована ужасом, что забыла счет. Я не понимала, что последняя винтовка Гракла была заряжена, пока он уже не навел ее мне в лицо. Она была полной. Внутри ствола вспыхнул первый из примерно десяти снарядов бело-голубых лучей.

А я не шевелилась.

Я смотрела, как его палец сжимал спусковой крючок, и все еще не могла пошевелиться.

— Аргх!

По какой-то причине крик Уолтера привел меня в чувство. Я пригнулась как раз в тот момент, когда Гракл выстрелил, и обхватила руками голову, прикрывая лицо, когда уступ взорвался. Он сделал еще два выстрела, прежде чем Уолтер сбил его. Я услышала хруст, тело ударилось о землю, а затем звук выстрела из винтовки с очень близкого расстояния.

— Эй! Ты в порядке, урод?

Я подняла голову над дымящимся уступом и увидела Уолтера, окровавленного и в синяках, стоящего над обугленными останками последнего Гракла.

— Ага, — выдавила я.

— Ага, — он посмотрел, щурясь, на Жозефину. — Разве я не говорил тебе не трогать мой пистолет?

— Если бы я этого не сделала, ты был бы мертв, — ответила я. — Лучше просто поблагодари меня и иди дальше.

Уолтер усмехнулся. Он опустил винтовку Гракла на плечо и медленно повернулся, осматривая повреждения. Затем он свистнул.

— Черт. Ты неплохо стреляешь.

— Я же говорила тебе.

— Ну, кажется, я забыл. Ха… как, ты сказала, тебя зовут, еще раз?

— Шарли, — прорычала я сквозь зубы. — В сотый раз, меня зовут Шарли.