ГЛАВА 27

Кто-то глядел на меня.

Пара черных выпуклых глаз твердо смотрела на меня. Они не дергались. Они не мигали. Вряд ли они когда-либо закрывались, даже для сна. Глаза были крошечными — может, не больше обратной стороны булавки. Но у них была власть надо мной, которую я не понимала.

— Ты сегодня очень сварливая, Шарлиз. Ты знаешь, что значит «сварливый»?

Под почерневшими глазами был рот. У него не было ни языка, ни зубов — только ободок мокрых цепких клешней. Оно не должно было иметь возможности говорить. И все же я слышала голос Говарда каждый раз, когда эти клешни дергались.

— Ты знаешь, что это значит, Шарлиз?

— Лучше ответь мне.

— Если ты сейчас мне не ответишь, я…