Аша указала на себя и выглядела удивленной. Я думала, она, наконец, понимала меня.

На всякий случай я указала на шишку на ее животе.

— Дом.

Она опустила руку на него, защищая. Через мгновение она кивнула.

— Дом.

— Хорошо. Хорошо, — я начала вставать, когда она схватила меня за воротник и с силой потянула обратно на землю.

— Шар-лей, — ее лицо потемнело, когда она посмотрела на меня. Затем она прижала палец к губам — и я знала, что она говорила мне, что я должна быть осторожна.

* * *

Нам не понадобилось много времени, чтобы найти несколько граклов Аши.

Они повсюду оставляли знаки: вырванное с корнем дерево означало, что мне нужно идти на восток, куча мертвых осиных гнезд, обвитых вокруг каких-то кустов, были знаком юга, а круг, нарисованный на белом камне, означал, что мы приближались, потому что сразу после этого Аша заставила меня остановиться.

Я припарковала грузовик по ее сигналу и заглушила двигатель. Мы находились на краю того, что выглядело как большое углубление в земле. В паре сотен ярдов перед нами земля обрывалась, и за этим провалом поднималась отвесная каменная стена, образуя крошечный каньон.

Поздний вечер. Придется ехать, чтобы вернуться в Логово до заката — я просто надеялась, что меня не было достаточно долго, чтобы Уолтер не заподозрил неладное.

— Стой, — грозно предупредила Аша.

«Стой» было нашим словом, когда впереди было много неприятностей, и мы хотели, чтобы другой нас выслушал. Она ждала, пока я кивнула, — она настаивала на том, чтобы я ждала, — а потом схватила меня за плечи и придвинулась ближе.

Она вглядывалась в мои глаза, будто пыталась их запомнить. Она что-то мне обещала. По напряженности ее взгляда я могла сказать, что она обещала охранять нас: она не собиралась рассказывать другим Граклам о Логове.

Она, вероятно, скажет им, что мы с Уолтером мертвы, и остальные поверят ей, потому что Аша была не из тех, кто позволял своим врагам жить. Эти маленькие отметины на ее руках доказывали это. Она добавила еще дюжину за то время, что жила с нами.

— Шар-лей, — тихо сказала она.

— Аша, — ответила я. Я тоже была тихой — но это потому, что я знала, что мой голос сорвется, если я буду говорить громче. Я была почти уверена, что больше никогда ее не увижу.

И это было больно.

Она взяла мое лицо в руки и прижалась губами к моему лбу. Я была так удивлена этим жестом, что она уже вылезла из грузовика, прежде чем я успела это осознать.