– А как вам удалось прийти в себя? – допытывалась Визулинда. – И почему именно теперь?

– Златоволосый юноша прилетел на Пищимуху и включил совсем другую музыку, – ответили богатые и красивые. – Кстати, он до сих пор здесь… Но можете уже забирать его, если он вам нужен.

Внезапно раздался сигнал: звонили не из кабины.

– Кто-то пытается связаться с кораблём! – догадалась Визулинда.

Зугард включил динамики.

– Мейдей, мейдей, мейдей! – послышалось оттуда. – Люди, помогите!

Первые три слова слова означали международный сигнал бедствия, который был известен любому пилоту любого государства. Гоблинович и Дюндель переглянулись.

– Антоха? – тихо спросил Дюндель, обращаясь к Гоблиновичу.

– Антоха! – воскликнул тот и бросилася к переговорной панели.

Дюндель побежал следом. Охранник оттолкнул Иннокентия, когда тот попытался приблизиться к генералу.

– Там племянник мой! – закричал елдыринец.

– Отправьте спасательный шаттл, – сказал Зугард, переключившись на кабину пилотов.

– Антоха! – закричал Дюндель.

– Дюндель! – донеслось из динамика. – Твою мать, вытащи меня отсюда! У меня вышли из строя все приборы! Какие-то твари заставляют меня крутить твой альбом!

По залу прошёлся ропот возмущения.

– Что вы сделали?! – воскликнула Визулинда, обращаясь к богатым и красивым. – Отпустите его!

– Уже отпустили, – отозвались богатые и красивые. – Он ведь сумел с вами связаться…

– Я тут уже три дня сижу! – вопил Антоха. – Вокруг была белиберда! У меня кислород заканчивается!

– Антоха, держись! – заорал Дюндель. – Богатые и красивые захватили тебя, когда Шницельвахен захватил Пищимуху!

– Он, наверное, за какахами туда прилетел… – тихо произнёс Гоблинович.