– Зато ты пришла в себя. – засмеялся Лаи. – Только с крепкими выражениями теперь поосторожнее. Ты ж мать. Лиску плохому научишь.

– Так значит ты тот самый Создатель? – спросила женщина, пробуя вино. Оно оказалось крепким, сладким и очень ароматным. – Всех спас и изменил мир?

Аргилай помрачнел и перестал жевать.

– По больному бьешь. – проворчал он. – Я не могу спасти всех. Даже моих сил на такое не хватит.

– А мой отец? – забеспокоилась Трица.

– Он не твой отец, – уточнил Лаи. – Тебя удочерили.

– Да, какая разница! – разозлилась Огненная Фея. – Ломонд спас меня, воспитал. Он мой настоящий отец.

– Прости, – виновато улыбнулся собеседник. – Я просто хотел услышать от тебя это. Ломонд жив. Теперь он столяр, краснодеревщик. И надо сказать отменный. У него своя мастерская в Ноби. Тут недалеко – пару часов верхом.

– Столяр? – медленно произнесла женщина, как бы пробуя слово на вкус. – Был магом, а теперь столяр?

– А разве не этого он хотел? – удивился Аргилай.

– Может и этого. – уклончиво ответила Трицитиана. – А где Мамба? Лиса привязалась к здоровяку.

– Он там, где пальмы так высоки, что за них цепляются облака. – нараспев, продекламировал юноша. – Реки столь полны рыбы, что ее можно ловить голыми руками. Земля плодородна, а люди сильны телом и прекрасны лицом.

– Он умер? – засомневалась женщина.

– Эээ, нет. Я отправил его на родину. – Лаи пожал плечами. – Он, вроде, мечтал туда вернуться. Или мне так показалось с его слов.

– Отправил Мамбу в Какараку? – фыркнула Трица.

– Куда-то туда, да. – кивнул собеседник. – Но он всегда может переехать на север, если соскучится по Лисе. Я не в праве отнимать у людей свободу воли.

– Не в праве отнимать свободу воли, да? – недовольным голосом, переспросила женщина и показала свою длинную рыжую косу. – Ну а это? Я всегда стриглась по плечи.

Юноша смутился.

– Мне показалось тебе так лучше. – краснея, ответил он.

Огненная Фея блеснула глазами, цвета весеннего льда, и перешла в наступление: