Рамаз остановил машину метрах в пятидесяти от аптеки, на том самом месте, где утром посадил Марину. Остановил и посмотрел на молодую женщину. Та смешалась, не зная, как ей быть. Всю дорогу она думала, что ответить Рамазу, если тот станет напрашиваться в гости. Но неожиданно вдруг успокоилась, почувствовав, что он не собирается провожать ее.

Она облегченно вздохнула, мило улыбнулась Коринтели, поправила сумочку и потянулась к дверце.

— Я люблю тебя, Марина! — сказал вдруг Рамаз.

Женщина так отдернула руку от дверцы, словно ее ударило током.

— Что вы сказали? — почему-то перейдя на прежнее «вы», спросила она, хотя слышала все, что он сказал.

— Я люблю тебя!

Марина собиралась что-то ответить ему, но Рамаз приложил палец к губам:

— Сегодня — ни слова! Подумай хорошенько и завтра или послезавтра дашь мне ответ.

Марина сидела не двигаясь, от растерянности не зная, что теперь делать. И вдруг нашла выход — энергично распахнула дверцу и ловко вышла из машины:

— Счастливо оставаться!

И захлопнула дверцу.

Рамаз, улыбнувшись, кивнул в ответ. Марина повернула назад, к дому. Он в зеркальце следил за ней, уходящей неверными шагами. Марина знала, что молодой человек не сводит с нее взгляда и не уедет, пока она не скроется в подъезде…

* * *

По телу пробежала дрожь, Марина вытянулась на животе и закрыла глаза.

«Подумай хорошенько и завтра или послезавтра дашь мне ответ», — не сосчитать, в который раз прокручивалось в голове предложение Рамаза Коринтели.

— Послезавтра! — громко сказала она вдруг. Снова перевернулась на спину, устремила глаза в потолок и улыбнулась туда, в пространство.

«Почему послезавтра? Или почему завтра? Может быть, я согласна сегодня, сейчас, сию же минуту?»

Голова кружилась от счастья и блаженства, и молодая женщина искренне боялась проснуться, чтобы случившееся сегодня не оказалось сном.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ