Мы подошли к огромной дубовой двери, на которой было написано:

БУРОВИН Кай Германович

БУРОВИН Кай Германович

Кто это такой я понятия не имел, но фамилия все же была знакомой — где-то раньше я ее слышал. Немного напрягая память, я вспомнил, что видел ее в Списке Аристо. Кто бы сомневался, что тут будут обитать другие люди? Буровин был не самым высоким в рейтинге, уйдя сильно вниз после того, как Пушкины завладели активами завода «БлагоДать» и перевода меня из Школы в кадеты, а потом и сюда. Рейтинг учитывал и в самом деле все. Можно предположить, что Буровин сейчас меня будет не сильно рад видеть, все-таки я его подвинул из насиженного места.

Мы вошли внутрь.

Кабинет оказался просторным, светлым. Посреди комнаты располагался массивный стол из черного дуба, за которым сидел мужчина средних лет, про которого первой моей мыслью было — он опасен. Я даже и сам не понял, почему так подумал.

Коротко остриженные черные волосы, глаза как оптика у винтовки, на тонких губах едва заметная улыбка, больше похожая на насмешку. Кай Германович был молод, может быть старше меня года на три, но уже обладал той чиновничьей вальяжностью, которую они обычно имеют. Это было видно по тому, как он сидел в огромном кожаном кресле — глубоко, развалившись, откинув одну руку на деревянную ручку.

«Опасен», — вертелось в голове. Чертовски опасен.

Я понял, почему подумал так про него. Люди здесь, в администрации Императорской управы, были иного толка. Это уже не Крысеевы, со своими мелкими обидами и жаждой мести, вот уж действительно крысиной. Они обладали гораздо большей властью и силой. И мыслили так же, масштабней и на пять ходов вперед.

— Кай Германович, по вашему указанию привел Пушкина, — произнес Фурманов, но в голосе его не слышалось щенячье верности, какую обычно готовы показывать низшие чины.

— Хорошо, — кивнул ему Буровин. — Можете идти.

И небрежно махнул на дверь.

Фурманов вышел.

— Рад приветствовать вас, Александр Федорович! — улыбнулся Буровин, обнажая ровный ряд белых зубов, похожих на кафель в морге. — Меня зовут Кай Германович, я глава администрации первого корпуса, ваш начальник.

— Очень приятно, — сдержано кивнул я.

— Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет.

Я сел.

— Может быть, чаю, кофе?

— Нет, спасибо.

Я понимал, что именно сейчас, за простой отвлекающей болтовней происходит самое важное — Буровин прощупывает меня. Я чувствовал, как незримые нити устремились к моей ауре, пытаясь выяснить мою силу и возможности. Я тут же поставил блок, не давая ему этого сделать.