Человек в очках весело улыбнулся.

— Вполне возможно, мистер Новак. Насколько я помню, в том клубе состояли исключительно «побочные ветви» дворянского сословия Италии. То есть, не имеющие право претендовать на лидерство в роду. Не сомневайтесь, шутку я оценил. Однако. Предлагаю вернуться к предыдущей теме разговора. Если она вам все еще интересна?

— Смею вам заверить, магистр, мне крайне любопытно, что же изменилось в родном городе за время моего отсутствия. Что это за «профсоюз» такой?

— А это, уважаемый Алексий, головная боль нашего глубокоуважаемого бургомистра. — фальшиво опечалился магистр танатологии всеобщего колледжа Алигьры при Имперском Научном Сообществе. — Примерно четыре месяца назад, в общественную жизнь Алигьеры буквально ворвался амбициозный и молодой мечтатель по имени Виктор Франц.

— Мечтатель? — удивился Новак.

— Это самое подходящее слово, которое я могу подобрать. — Ответил магистр. — Кажется, вы были с ним дружны, Алексий?

Пусть это прозвучало как вопрос, однако Новак не обманывался на сей счет.

— Его семья жила в доме напротив. Что до вашего вопроса, то какая может быть дружба между двумя мальчишками с разницей в пять лет возраста? А когда мне исполнилось пятнадцать… — Новак пожал плечами. — Сами понимаете.

— Понимаю. — согласился человек в очках. — Когда пробуждается Гений, между ним и обывателями появляется стена которую невозможно обойти.

— Тем более политика Научного Сообщества довольно строга в вопросе обучения Пробужденных. — заметил Новак. — Естественно, не беспричинно. Суммируя все сказанное выше, нынешний Виктор Франц является для меня совершенно незнакомым человеком.

— Рад, что вы это понимаете. Впрочем, иного я и не ожидал. — произнес магистр и продолжил свой рассказ. — Виктор Франц был подающим надежды редактором «Вестника Алигьеры». — магистр замолчал на секунду. — Для меня до сих пор остается тайной как подобную должность доверили столь… неопытному молодому человеку. Не иначе как ошибкой отца жены Франца — Георгия Алексеевича являющегося, на тот момент, владельцем издания, я объяснить не могу. И все же, недальновидное решение, очень недальновидное, как для столь опытного джентльмена — вздохнул человек в очках.

— Как я подозреваю, свою карьеру «мечтателя», он начал с некой вызывающей статьи? — подвел итог Новак.

— Именно так. Она называлась «Честь рабочего люда». С вашего позволения, мистер Новак, я опущу детали и перейду сразу к ее сути которая звучит так — фабрикаторы требуют от рабочих много а платят им непозволительно мало.

— Дайте угадаю. Нашим уважаемым владельцам фабрик и заводов подобное замечание пришлось не по душе. — произнес Новак.