– Правды, что Айрес растила меня как жертвенный скот? – уточнил Герберт сухо. – Сотен жертв?

– Если бы не было жертв.

Рука, лежавшая на её разгорячённой спине, задумчиво дрогнула.

– Я видел бесконечность, – сказал он после паузы долгой, как недавний поцелуй. – Я чувствовал, как звёзды обращаются в ничто. Был больше, чем вечность, больше, чем вселенная. Я видел тебя и то, что ты делала, потому что видел всё и каждого, но был слишком далеко, слишком… многим, чтобы понимать и помнить, что это значит. Я был Им – и ничтожной частью Его, неспособной действовать, неспособной мыслить, способной только наблюдать.

– И это стоило того? Всего, что ты делал, чтобы к этому прийти?

В том, как горько изогнулись его губы, она прочла ответ прежде, чем тот прозвучал:

– Ты стоила.

Потянувшись к нему, чтобы стереть эту горечь с его лица, Ева запоздало поняла, что ещё из важных атрибутов её не-жизни исчезло после Обмена. Ехидные комментарии того, кто едва ли мог оставить происходящее без внимания.

Мысль об этом заставила её замереть.

– Мэт…

Ещё прежде, чем зов остался без ответа, по едва уловимому ощущению непривычной пустоты она поняла: демон исчез.

Что бы ни вернуло её к жизни – не-жизнь, в которой Ева заключила сделку, позволившую твари из Межгранья поселиться в её сознании, она честно отдала.

– Ушёл? – следя за её лицом, понимающе сказал Герберт.

– Ушёл. – Она отвела седую прядь, липнущую к его влажному лбу. – Забавно, что ни говори.

– Что именно?

– Я смогла по-настоящему жить лишь тогда, когда в мыслях примирилась со смертью.

Седина в его волосах слегка мерцала в полумраке: звёздным серебром, сохранившимся отблеском белых крыльев.

– Знаешь, – сказал некромант, ещё недавно бывший мальчиком, отчаянно не желавшим умирать, – я думаю, в этом и есть весь смысл.

Кто-то, наверное, мог не понять, что он имеет в виду. Но Ева не была кем-то.