Я не помню. У меня несколько шрамов, но я не помню ни один из них и никогда не пыталась вспомнить. Мало ли в детстве царапин, шишек и порезов?

– Я долго за тобой наблюдал издалека. Пытался понять, что ты такое. Ты не похожа на Коралину, ты украла ее! Что бы там внутри ни сидело, оно не моя дочь и не человек…

– Хватит! – рявкнул Дарк.

Перед ним взметнулась стена пламени, и парень инстинктивно закрылся крыльями, отчего меня захлестнуло жалостью и страхом за него.

– Не надо, пожалуйста, – хныкнула я.

– Тогда пусть делает, что говорят.

Новая волна огня прошла в опасной близости от Дарка. Крылья, казалось, съежились от близости пугающей магии, но она все равно оставила ожоги.

– Хватит! – крикнула я. – Он все сделает! Не трогай его!

– Сделает, – с яростью выдохнул Гидеон. – Сделает, иначе я превращу это место в пепелище. И ты будешь гореть последней…

Черной тенью Дарк метнулся к нам. Гидеон опоздал лишь на секунду, но пришлось выбирать: или заложница, или самозащита. Огненный шар полетел в Дарка, а меня отбросило в сторону, на раскаленный каменный пол. От пламени вокруг даже прикасаться к нему было больно, на коже мгновенно вздулись волдыри.

Но собственная боль не могла сравниться с ужасом, который охватил меня, когда крылья Даркхолда вспыхнули огнем. На его лице не дрогнул ни один мускул. Две магии – тьмы и огня – схлестнулись в смертельной схватке. Я не могла отвести взгляд от крыльев, охваченных пламенем. Когда-то они меня испугали, когда-то показались жуткими, а сейчас сердце разрывалось от страха за них. За Дарка, который словно не чувствовал адской боли.

Бесполезно было молиться, боги давно забыли о нашем существовании, раз позволили им всем – отцу Дарка, Гидеону, тем, кто травил Одри, – быть жестокими. Но я все равно взмолилась, чтобы хоть что-то нас спасло. Если это «что-то» или «кто-то» существует, он просто должен помочь, потому что иначе не бывает. Иначе несправедливо!

Сил держаться не осталось, руки ослабли, и я упала. Несколько прядей волос, попавших туда, куда огонь уже подбирался, обуглились и задымились. Сквозь пелену из слез и дыма мне почудилась темная фигура, спешащая к нам от дверей. Кое-как приподнявшись, я вновь обратила к мирозданию молитву: чтобы Кейман не пригрезился мне.

Когда в него полетел огненный шар Гидеона, я вскрикнула, поняв, что Кейман просто не успеет уклониться или ответить, но он лишь небрежным жестом стряхнул огонь с пальто, заставив погаснуть. Холл наполнился треском, к запаху гари примешался сильный запах дождя. От ударившей в грудь молнии Гидеона отбросило на несколько метров назад. Крылья Дарка погасли, но представляли собой жалкое зрелище. Без сил он опустился на колени, а я собрала остатки характера, чтобы к нему подползти и не позволить упасть.