Старейшина вонзил острые клыки в горло жертве, оставляя лишь лёгкий кровоподтёк на коже смертного.

– Пойдем отсюда, – предложила я, когда он утолил свою жажду.

Мы стремительно спустились вниз по пожарной лестнице и направились в сторону нашего дома.

Безумие в мыслях

Безумие в мыслях

Я стояла у большого окна в гостиной, спускавшегося от потолка до пола и, открывавшего моему взору ночной город, усыпанный огнями. Внизу двигались единичные автомобили.

Внутри разгоралось презрение ко всему человеческому роду. Я стала другой, не такой, какой была раньше, до обращения. Теперь я относилась к людям так же, как относились и все слуги Вольтури – как к расходному материалу, средству для утоления жажды, не более.

– Мама? – различила на фоне окна мою темную фигуру Агнесса.

Я молча повернулась к ней и улыбнулась сквозь мрак.

– У тебя всё хорошо? – волновалась она.

– Да, милая. Почему ты не спишь? – спокойно и мягко ответила я.

– Не могу. Слишком часто стали сниться кошмары… – призналась она мне и подошла ближе, чтобы обнять.

Я обхватила руками ее спину.

– Что с тобой происходит во сне? – поинтересовалась я.

– Я иду по сумрачному лесу, ища…сама не знаю, кого… Рядом со мной Леон, сын Люциана и Сони… Он показывает мне дорогу, но я не разбираю его слов… Потом мы выходим на поляну… Там происходит какое-то действо…обряд…Ведьмы…волшебницы…или все вместе… они окружают огонь и шепчат заклятия, а после обращают внимание на нас и бросаются в нашу сторону, разрывая в клочья…

– Не бойся… – успокаивала ее я. – Пока с тобой твои бессмертные родители и их подданные, тебе нечего бояться.

– Мама, – она прошептала, почти срываясь на лёгкий стон, – мне страшно.

– Иди спать, милая. Ты, все таки на половину человек, а значит способна странствовать по царству Морфея.

Она поцеловала меня и ушла на второй этаж квартиры.