– Пусть решают старейшины, – согласилась я.

Ночь показалась мне сущим адом. В ней переливались краски всевозможных потерь, которые я пережила и, которые мне только предстояло пережить.

– Вы, вампиры, порочные существа…– прозвучал тяжёлым приговором голос Люциана за моей спиной, когда я стояла на балконе, обдуваемом осенним ветром.

– В чем же наша порочность? – не поворачиваясь к нему, спросила я.

– В том, что вы слишком многого желаете…власти, крови, любви… Но из всего этого получаете только утоление жажды…

– Хочешь сказать, что ликаны менее порочны?

Он подошёл так близко, что я почувствовала его дыхание на своих волосах. Конечно, в большей степени, сказывались мои обновленные навыки, но тепло его тела в этот раз было слишком рядом.

– Ликаны… Мы лишь стремимся к спокойной жизни… Зная тебя, могу сказать, что ты вечно ищешь развлечений.

– Видимо, ты слишком мало живёшь на земле, чтобы находить в скучных днях достаточно счастья, – я, наконец, повернулась к нему лицом, облокотившись поясницей на ограждение балкона.

Он поправил рукой мои локоны, слегка коснувшись мраморной кожи на шее.

– Не нужно, – прошептала я, немного отстранившись от его пальцев.

– Ты жаждешь страсти, эмоций, новых впечатлений, но не способна их получить, поскольку однажды сама оттолкнула от себя желаемое, – заключил он, глядя мне прямо в глаза на расстоянии пары десятков сантиметров.

– Когда же я успела совершить подобное? – усмехнулась я.

– Когда сбежала после боя с повстанцами…

– Это было слишком давно…

– Три года назад, если быть точным.

– Хочешь сказать, что во всем виноват Эгон? Тот, что поднял бунт в твоей стае?

– Он здесь не при чем.

– Докажи мне здесь и сейчас, что я совершила тогда ошибку! Докажи мне! – я смотрела на него взглядом, полным вызывающего презрения.

Он стремительным движением обхватил ладонью мою голову и впился своими огненными губами в мои ледяные уста. У меня не было воли, чтобы оттолкнуть его. Порочность, в которой он обвинил меня, разлилась по моему мёртвому телу и подавила мое сопротивление. Я снова желала его, как будто ошибки, совершенные мною, вернулись в мою бренную плоть и заставили сдаться натиску ликана.