Ликан бросил на нас холодный взгляд и всмотрелся в пейзаж за окном.

– Ну и что тебя привело сюда? – начал мой муж.

– Твоя…наемница, которую ты хочешь послать к ведьмам… Как бы это помягче сказать… Слишком своенравная! Хочет получить твое разрешение на уничтожение врага.

– Разве я обещал ей его дать?

– Видимо, она на это рассчитывала.

– С чего ты взял?

– Скажем так, она собрала все оружие, которое только можно было найти у нас.

– А она начинает мне нравиться… – усмехнулась я.

– Тем не менее.

– Скажи ей, что такого распоряжения я не дам, – сообщил Аро.

– Вот сам ей и скажи, – Люциан недовольно фыркнул, изображая неподчинение.

Аро полностью оделся и ушел. Ликан последовал за ним.

Я спустилась через полчаса, когда возмущенные разговоры уже утихли и остались только отдельные фразы, дававшие мне связать призрачные нити сути происходящих событий.

– Господин, – говорила красноволосая наемница, – я готова сложить свою голову на алтарь Вашей победы. Вы знаете, как я Вам предана. Я не смею перечить Вашим решениям, но могу лишь просить Вас об одном…

– Говори, – сухо произнес Аро, глядя на нее сверху вниз.

– Позвольте мне стать причиной великих свершений Вольтури… – склонив голову, молвила она. – Я не смогу существовать, зная, что приложила недостаточно усилий ради общего блага клана, к которому мне теперь посчастливилось принадлежать.

Аро молчал и смотрел на неё, стараясь на расстоянии угадать ход ее мыслей. Я остановилась в проёме и следила за их движениями, взглядами. Конечно же, во мне взъерошилась давно забытая ревность, которая заставляла меня испытывать недоверие к этой охотнице за вражескими головами.

– Ты верно служишь клану, – заговорил глава Вольтури, – не разу не ослушалась моего приказа… Так от чего же теперь желаешь всем своим каменным сердцем уничтожить ведьм?

– Оно вовсе не каменное… – прошептала она, опустив глаза в пол.

Во мне всё взбунтовалось. О чем говорила эта девчонка – мне было не дано понять. Я лишь могла судить у правдивости ее слов, но мысли ее были недоступны для меня. Что она подразумевала под этими словами? Намек ли на любовь к Аро и вечную преданность исключительно ему, или же в ее груди бился огонек для иного члена клана?