Я вцепилась ногтями в его кожу.
– Хочешь оставить шрамы? – догадался он.
– Разве мне это удастся? – улыбнулась я, откидывая голову назад.
Он провел языком по моей сонной артерии, но, не почувствовав пульс, слегка прикусил мочку уха.
– Снова убеждаюсь в том, что я тебе не по зубам, – напомнила я в очередной раз.
Он хищно оскалил зубы и, вдохнув аромат моих волос, ворвался в мою вселенную, заставляя меня признать его лучшим в моей жизни, даже после того, как мое сердце перестало биться.
Нежное прикосновение, а затем снова вампирская мощь его рук напоминали мне, кто здесь хозяин. Я и не думала сопротивляться. Я его жена. Я покорна ему и не смею возражать против его превосходства.
Ветер с силой рванул занавески, и Аро крепче прижал меня к стене.
Я издала тихий стон.
– Громче, – словно на выдохе прошептал он.
Я повторила звук, полный наслаждения и безмолвной покорности.
– Будь проклят Люциан! – прорычал он. – Ты только моя и не смеешь принадлежать другому!
Я почувствовала, как его сковала ненависть к ликану, но он продолжал свои движения до тех пор, пока меня не вывернет наизнанку13
Внезапно он остановился, и я ощутила обжигающий холод. Как мне это было знакомо… Но и после этого его жажда не была утолена окончательно. Я стала его рабой на несколько часов до рассвета.
Мои ногти царапали безжизненные камни, закреплённые в этих стенах несколько столетий назад. Можно подумать, что это камера пыток, где в нишах видны разодранные булыжники.
– Кричи, моя девочка, – шипел он, словно змей-искуситель.
Я снова издала протяжный стон. Это было больше похоже на дрессировку. Он хотел утвердиться в своих правах и окончательно подчинить меня себе.
Я же стремилась запечатлеть в своей памяти эти мгновения, чтобы во время долгой разлуки оставаться той, что навеки предана Аро, даже больше, чем Джейн.
Его похоть, основанная на неподдельной любви и страсти, напоминала мне о том, кто мой муж и как я должна вести себя с ликаном. Никаких других отношений. Мы всего лишь союзники, а с Аро мы враги. Навсегда. И война эта разворачивается только здесь и сейчас. В этой спальне. Этой ночью. И по-другому нельзя.