– Ты так легко об этом говоришь…

– Знаешь, моя милая, – он окинул меня внимательным взглядом и взял за руку, – я до сих пор помню ту юную девочку, которой были противны пиры Нерона. Я видел в тебе столько добра, что мне непременно хотелось посвятить тебя в самые мрачные стороны жизни, пусть даже и вечной. А теперь…передо мной стоит жестокий вампир, что готова убить, разорвать, уничтожить… Ты, будучи бессмертным человеком, растлила юного католика, скомкав его душу и бросив в ад. Не думаю, что теперь меня можно назвать существом, которое спокойно говорит о грядущей измене собственной жены.

– Это ради блага Агнессы, – возразила я.

– Ты настолько веришь в это оправдание, что уже сама не способна понять – это ты на самом деле хочешь снова ощутить его жар в своем теле, а не материнский долг перед дочерью!

– Ты, зная все это, сам позволил мне сделать этот шаг.

– Разумеется! Не стану же я тебе перечить, осознавая то, что если я запрещу тебе – это станет для тебя запретным плодом, который кажется в тысячу раз слаще дозволенного!

– Ты будешь презирать меня после этого!

Он замолчал, приблизился ко мне, обхватил руками мою голову и прижал к своей груди.

– Не буду. Клянусь тебе своим бессмертием и жизнью всего клана Вольтури.

Последний поцелуй. Прощание. И вот мы вместе спускаемся во двор. Машины ревут за воротами, ожидая своих пассажиров.

Аро прошел к братьям, и за ними последовали остальные члены клана, включая Соню, что оставила мне напоследок печальный взгляд, полный немой покорности.

– И что заставило тебя остаться? – раздался сзади голос Люциана.

– Ни за что не догадаешься, – не поворачиваясь к нему, ответила я.

– И все таки попробую, – он подошёл ближе, поровнявшись со мной и глядя на закрывающиеся ворота.

Я посмотрела на него.

– Речь пойдёт о наших детях, – начала я.

– Хм, короли вампирского клана не желают видеть своим зятем отпрыска ликана? Так?

– По сути дела, да.

– А ты?

– Что я?