– Кому, как не тебе это знать?

Я сделала очередной глоток сока и, поставив его на черепицу, легла на спину, вглядываясь в узоры и кратеры на Луне.

– Почему она так на вас влияет? – спросила я, хоть ответ мне не был нужен.

Он, последовав моему примеру, тоже занял горизонтальное положение.

– Её свет сводит с ума только ликанов первого поколения. Мы же можем управлять своей трансформацией.

– Да, да, я помню…

В пятиста метрах от нас, туда, ниже в ущелье, бежала ледяная река, среди острых скал, в самой глубине бездны, что таила в себе неразгаданные тайны и проклятия вампиров и оборотней.

– Ты родился от волчицы… Но… Женщины не способны обращаться… – вспомнила я то, что интересовало меня вот уже несколько лет.

– Это была единственная волчица в своем роде. Гены имеют свойство мутировать, а значит, создавать гибриды и представителей новых поколений, – спокойно отвечал он, завороженно глядя на небо.

– Нелегка ваша жизнь, – вздохнув, заметила я.

– Мы живём от Луны до Луны, а на рассвете становимся простыми людьми.

– Простыми? – усмехнулась я. – С возможностью в любой миг изменить свою сущность, с неимоверной силой и скоростью… Да, действительно, вы – абсолютно простые люди.

– Иоанна, – он лёг на бок, разглядывая моё лицо в ледяном синевато-белом свете, – впереди будет то, что трудно назвать счастьем. Ты хочешь пройти через всё вместе со мной?

– Мне терять нечего, – отозвалась я, – переведя взгляд со звёзд на его глаза, что завораживали не меньше. – Даже время не утекает сквозь мои пальцы. Я останусь, Люциан. Пока только не знаю, зачем, но это лучше, чем бесцельное существование на этой земле.

– Благодарю тебя, – прошептал он.

– Почему твоя плоть так горяча? – положив ладонь на его оголенную грудину, спросила я.

– Я и мне подобные… – начал он. – Благословенны и одержимы, рождены из крови и огня. Ох, слишком много слов, но суть их верна – мы осенены рукой полуночи, стоя в центре погребального костра, созданы из праха, чтобы утопить смертных в страданиях. Переродившись в ночи, мы впитываем своей шкурой лунный свет. Нам не позволено каяться в своих печалях и сокрушаться о жертвах нашего голода. Мы обращаемся во тьме и умираем к рассвету, провожая ночь, оставшуюся кровавыми каплями на наших клыках и когтях. Люди считают, что мы прокляты собственными желаниями, ведомы грязной похотью. Отчасти, они правы, но грехи, которые впитали наши души не сможет выслушать ни один католический священник, поскольку после исповеди он сойдёт с ума, обретя безумие до конца своих дней.

– Воистину, стаю вервольфов возглавляет сам дьявол. И имя ему – Люциан, – твердо согласилась я.