– Кимар!

– А, Неамара, ты вовремя! Сейчас будет самая важная часть спектакля. Присаживайся!

На сцене после яростного сражения остались три минотавра и восемь гордынских воителей. Командующий войском демон вышел вперед, призывая воеводу разгромленной армии подойти к нему. Бык в мощной броне принял его вызов. Между ними возник диалог:

Двое предводителей приняли боевые стойки. На этом моменте театральный занавес опустился. В импровизированном зрительном зале наступило легкое беспокойство.

– Похоже, Деос приложил руку к их словам? – повернулся к демонессе Кимар.

– Похоже, что так. В его стиле, – улыбнулась Неамара, вспомнив выступление черта на вечере поэзии. – Ну как тебе театральный номер?

– Хм… спорная подача и сценарий. Знаешь, по одной из версий, правитель Гордыни, Итевис, погиб в этом сражении со всей своей армией. А тут… тут это отсутствует. Итевиса решили вычеркнуть из жертв войны. Представители Гордыни – самые важные гости на этом фестивале, и зачем давить на больное место гордых созданий? Они не переносят никаких неудач и упоминаний о них, поэтому до сих пор отказываются от этой версии событий. – Вспомнив, что рядом с ним сидит женщина этого греха, он добавил: – Не в обиду будет сказано.

– Тссссс! – послышалось недовольство зрителя с заднего ряда.

– Кажется, начинается, – прогремел перед концом антракта голос Кимара.

Занавес снова поднялся. В центре уже стоял артист, играющий роль Узмира. Его обступили со всех сторон крылатые воины. По-видимому, завершающая фаза сражения не изменила сложившийся исход войны. Воевода минотавров был последним, кто остался на поле брани. Актер правдоподобно сыграл роль обессиленного воина, который, несмотря на потерю своих верных бойцов, продолжал крепко держать двуручную секиру:

После этих слов минотавр заревел. На сцену внезапно опустилась новая внушительная декорация. На переднем плане появился вулкан, спрятавший за собой Узмира. Пропавший из поля зрения артист не сидел без дела: с его подачи выстрелили хлопушки. Несколько театралов вздрогнули от громкого звука. Из жерла вулкана изверглись красные серпантинные ленты и конфетти.

Крылатые оккупанты драматично упали на хлопушечную россыпь. Конфетти полетело в зал.

Занавес медленно закрывал финальный эпизод битвы, обернувшейся всем известной катастрофой.

Дождавшись окончания заключительной речи, зрители зааплодировали. Хлопки алого быка были такими же громкими, как театральные выстрелы. И дело было не в изменившейся оценке спектакля, а в неколебимой натуре минотавра, чьи действия тихими просто не бывают. Неамара присоединилась к аплодисментам и, когда зрители начали расходиться, поспешила за ними.