— Мой танец не понравился бы ему, даже если бы я попыталась, потому что он был бы вынужденным и без пыла.

Такая мрачная гримаса.

Коснувшись щеки Эолин, Кори перевел ее взгляд на свои глаза.

— Когда мы впервые прибыли в лагерь Эрнана, я ожидал, что его миссия принесет тебе надежду. Потом он оказался твоим потерянным братом, и я подумал, что это доставит тебе радость.

— Да, — сказала она, хотя ее тон был неубедительным. — Что может быть большей радостью, чем возвращение моей семьи ко мне?

— В последнее время ты серьезна, — настаивал Кори. — Ты поешь только тогда, когда того требуют обязанности. Ты не танцуешь. Ты даже отказалась от Тамира.

Она отвела взгляд, моргая.

— Это неправда, маг Кори. Тамир едет на юге, а мы остаемся здесь. Как ты можешь ожидать, что мы разделим близость на таком расстоянии?

«Ты могла бы попроситься пойти с ним».

Кори, конечно, никогда бы этого не позволил. Но она могла бы и спросить.

— Я не имею в виду мили, разделяющие вас сейчас, — сказал он. — Ты не прикасалась к нему с нежностью с тех пор, как мы покинули город.

— Кори, я не…

— Я не ставлю под сомнение твое решение. Я упоминаю об этом только из опасения за тебя. Ты не можешь бесконечно воздерживаться от Примитивной Магии. Ты знаешь последствия такого воздержания. Это только ослабит твои силы.

— Как можно танцевать и петь? — ее голос стал вызовом. — Как можно искать довольства богов накануне войны?

— Нет лучшего времени, чтобы вспомнить, почему нам нравится жить.

— Гемена никогда не одобряла войны, — сказала Эолин. — Она была бы бесконечно недовольна, что я поддерживаю своего брата в этом начинании.

— Ты сейчас сама по себе Высшая мага. Одно дело, чему тебя научила Дуайен Гемена, и совсем другое, как ты решаешь использовать свои дары.

— Ты сказал то же самое своей кузине Бриане, когда она положила свою магию к ногам Кедехена?

Уязвленный, Кори сделал шаг назад. Эолин ударила низко и сильно, в самую уязвимую из всех его ран.

Он отхлебнул своего вина.