Поднявшись, Эолин зажгла свечу, нашла таз с водой и умылась. Что-то звало ее, вой, застрявший в поднимающемся ветру. Она подумывала сбежать в лес, в мир без войны, как Сова, Рысь или Олень. Но в последний раз, когда она сменила облик, ее нашел Акмаэль, и она не осмеливалась снова столкнуться с ним.
Она натянула простое платье поверх ночной рубашки и накинула плащ. Выйдя из палатки, она поприветствовала двух стражей, которых прислал Эрнан. Временами казалось, что она ускользнула от бдительности Кори только для того, чтобы подвергнуться менее изощренному подходу своего брата. Она велела им не следовать за ней, заверив, что далеко не уйдет.
Армия никогда не бывала тихой, как она поняла, даже в темные часы ночи. Всегда было движение и голоса: издевательский смех за соседней палаткой, грубая ругань, неожиданный лязг металла, тяжелый топот лошадей. Грубое мычание мужчин и сдавленные стоны девушек, с которыми они спали. Эолин задавалась вопросом, привыкнет ли она когда-нибудь к этому. Она надеялась, что нет.
Незаметно шагая в тенях, она смотрела, как воины пьют и играют в азартные игры у своих костров, солдаты, которых она не знала, мужчины, которые рисковали своей жизнью ради ее свободы.
Внезапная хватка на запястье испугала ее. Она посмотрела в черные глаза, увидела черные волосы, заплетенные в косу, почувствовала изогнутый кинжал у своего горла. На грубом лице мелькнуло узнавание, а затем удивление. Он отпустил ее и отступил.
— Мага Эолин, — воин-сырнте уважительно кивнул. — Мои извинения. Я не узнал вас.
Она подошла к дальнему краю лагеря Эрнана, где небольшая группа золотых и бордовых палаток обозначала жилища Ришоны и солдат сырнте, сопровождавших ее. В их лагере было тихо, лишь пара факелов освещала края.
Люди Ришоны почти ничего не носили, кроме нагрудников и оружия, оставляя открытыми мощные руки и мускулистые ноги. От них пахло потом, ночью и пряностями родины. Запах заставил ее сердце болеть из-за Тамира. Чего бы она ни отдала, чтобы он был сейчас рядом с ней, чтобы узнать утешение его силы.
— Я здесь, чтобы увидеть Ришону, — решила она. — Пожалуйста, скажите ей, что я пришла.
— Пропусти ее, Рахим, — принцесса-сырнте вышла из теней, застегивая свой плащ украшенной драгоценными камнями брошью. Когда она взяла руки Эолин, ее прикосновение обожгло.
— Твоя кожа — лёд,