— Ее брат не позволит причинить ей вред. В качестве дополнительной меры предосторожности я оставил магу с анналами магии военного времени, извлеченными из библиотек Селен. Старые техники, используемые магами, не обученными обращению с оружием. Это, конечно, не гарантия, но это должно уберечь ее от опасности, когда они встретятся с вами в бою.

Король не ответил.

— Было бы благоразумно, если бы наши маги использовали подобные техники, — добавил Кори, чтобы заполнить тишину. — Иначе она может решить, что я ее обманул.

Акмаэль кивнул, хотя выражение его лица не изменилось.

— Печать Восточной башни сломана. Там для тебя готовят комнату.

Значение этого заявления не ускользнуло от внимания Кори. Восточную башню не открывали после смерти Брианы.

— Как долго я буду задержан?

— Пока мы не подавим это восстание, — ответил Акмаэль.

Или пока король не решит, нужна ли ему еще польза от его кузена.

Напряжение в мышцах Кори пропало. Ему были дарованы время и слова. Имея в достаточном количестве и то, и другое, он еще мог обеспечить свое будущее.

— Сэр Дростан увидится с тобой завтра. Ты должен относиться к его ушам как к моим, маг Кори. Я не буду говорить с тобой наедине снова, пока твоя верность не станет несомненной.

Маг кивнул. Тяжесть сожаления и облегчения прижала его ноющую голову к ушибленным рукам.

— Тебя переведут до захода солнца, — король повернулся, чтобы уйти.

Кори еще раз болезненно вздохнул. Ребра впились в легкие.

— Повязка на руке, которую она носит. Вы дали ей это, не так ли?

Его слова внезапно остановили плавное отступление Акмаэля.

— Она рассказала тебе об этом?

— Нет. Она ни с кем о вас не говорит. Я узнал Серебряного Дракона — фамильную реликвию Восточной Селен. Когда я впервые увидел его… — как давно это было? Возможно, год назад, под небом поздней весны на травянистых холмах Эрундена. Тогда Эолин была простой девушкой с любопытным даром, скромной, не имеющей большого значения. — Я подозревал, что она встретила какого-то моего потерянного родственника. Легче было представить себе еще одного выжившего члена племени, чем представить, что вы могли знать ее, — легче и как-то терпимее. — Но потом кусочки ее истории сошлись воедино, и все они указывали на вас.

— Это был не запланированный подарок, — Акмаэль говорил двери, — от эгоистичного мальчика, у которого не было ни предвидения, ни воображения, чтобы сделать подарок, достойный ее дружбы.

Его слова падали, как галька в глубокий колодец, исчезая, как только они были произнесены. Кори мог бы подумать, что он их вообразил, если бы не резонанс, который они оставляли, волны, отражающиеся в сыром воздухе.