— Уже поздно, — она завязала волосы и взяла Эолин за руку. — Нам пора возвращаться на ферму.

— Но, мама, ты ничего не объяснила про Простую Магию!

— И не объясню. Не сегодня.

— Почему нет?

Мать Эолин не ответила. Ее походка стала нетерпеливой, и Эолин пришлось бежать, чтобы не отставать.

— Почему ты сердишься, мама? Что я сделала?

Кайе резко остановилась. Она наклонилась и положила нежную руку на щеку Эолин.

— Я не сержусь на тебя, дочь моя, — сказала она. — Я злюсь на молчание, навязанное нашей жизни.

Это был первый и последний раз, когда мать Эолин упомянула Простую Магию. Несколько недель спустя Кайе отправилась одна в Южный лес. Она вернулась с прочной тростью почти в два раза выше Эолин и потертой кожаной сумочкой, прикрепленной к широкому ремню.

Отец Эолин разозлился, и последние ночи Кайе на ферме были отмечены ожесточенными спорами между мужем и женой. Однако в то утро, когда Кайе ушла, папа прижимал ее к себе, покрывая лицо поцелуями.

— Куда она идет, папа? — спросила Эолин, когда ее мать пошла на север.

Папа крепко обнял Эолин. Эолин обняла его за шею.

— Союзники твоей матери мертвы, — сказал он, — но ее верность — нет. Мы должны молить богов о ее благополучном возвращении.

Эолин молилась, но боги реагировали медленно. Весна перешла в лето, а лето превратилось в осень. Кайе все не возвращалась.

Опечаленная воспоминаниями, Эолин прервала работу. Холодный северный ветер раскачивал деревья. Иней распространился по лесной траве. Внезапный холод показался неестественным, и Эолин поежилась.

Пойдем, Эолин. Посмотри на это.

Вздрогнув, Эолин уронила корзину, рассыпав ягоды и травы. Голос был настоящим, Эолин была уверена. Она огляделась, но никого не было видно.

— Мама?

— Я здесь, Эолин.