Суть комнаты изменилась, и Эолин почувствовала чье-то присутствие позади себя. Она поставила чай на подоконник дрожащими пальцами и не сводила глаз с крыш внизу.

— Зачем ты пришел? — спросила она.

— Увидеть тебя еще раз, — ответил Акмаэль. — Почему ты не просила у меня аудиенции в эти дни?

— Потому что я знала лучше, — она повернулась к нему, ее эмоции превратились в бурлящий котел печали и облегчения, раздражения и желания. — Твоя невеста ждет, мой Король.

— Королева спит под заклинанием. Она не проснется, пока я не вернусь.

— Ты не можешь оставаться здесь.

— Я не собираюсь.

Его слова глубоко ранили, и она отвела взгляд, чтобы он не заметил боли. Тогда он приблизился. Эолин стояла неподвижно, хотя знала, что должна отойти. Это было все, чего она хотела в тот момент, почувствовать интенсивность его ауры, вспомнить интимность его прикосновения.

— Не делай этого, — прошептала она, неуверенность пробила ее решимость. — Акмаэль, пожалуйста… я не могу…

Он разглядывал ее молча, как бы запоминая каждую деталь. Затем он поднял руки к серебряной цепочке на шее и снял драгоценность, сотканную его матерью. Он осторожно надел ее на голову Эолин, позволив прекрасному медальону покоиться на ее груди. Он отстранился прежде, чем их губы успели соприкоснуться.

— Маг Кори очень впечатлен работой, которую ты ведешь в Моэне.

Это звучало холодно и официально.

— Боги послали мне достойных учеников, талантливых и преданных делу, — ответила она.

— Я рад это слышать. Следующей весной мы с королевой посмотрим на прогресс, посетим твой новый Экелар в Моэне.

— Не знаю, хорошая ли это идея.

— Это необходимо. Твое стремление поддерживается Короной.

— Конечно, ты мог бы послать представителя, мага Кори или Телина…

— Мы не можем не видеться, Эолин. Ты — единственная Верховная Мага Мойсехена, а я — король.

— Но мы могли бы отложить это до тех пор, пока ваш брак не укрепится и эта… эта сила, притягивающая нас друг к другу, не исчезнет.

Он медленно выдохнул.