— Не тебе его использовать. Не магия, но божественность — состояние, а не действие. Это первое таинство. Он в тебе и во всем, что ты делаешь. Положись на богиню и поверь, что все будет хорошо. Исполнение Алкагеста предрешено другому.

— Но он во мне?

Всезнайка поднимает тонкие пальцы к потолку, словно говорит: «Знания и разговор с демоном в горящей библиотеке, которой не существует. Если тебе нужно нечто еще более магическое, попробуй его хотя бы придумать».

Но мне этого мало.

— Чертог Исиды — обман.

Демон цокает языком:

— Он был картой без страны. Ныне страна творится у тебя под ногами: ты стоишь в огне, но не сгораешь; ты приказываешь духу и промышляешь путь в царство мертвых. Если у тебя нет Алкагеста, ты очень неплохо без него обходишься.

Я сваливаю свитки на стол и чувствую легкую дрожь от падения каждого. «Великое колесо» Эмпедокла. «Трактат о наименовании гор» Пифагора. «Эннойя и Хокма» Симона Мага. Три, пять, десять, больше — из-за пояса, из-за пазухи. Еще по одному с каждой ноги. Я плачу за своего сына тысячелетним знанием, книгами, которые принесли бы благо всем живущим на земле. Тайная «Книга Огдоады» Аполлония. Я чувствую последний свиток у поясницы. Его можно оставить себе.

— Что будет с ними? — спрашиваю я.

— Это не важно, — отвечает Всезнайка и протягивает руку. — Идем. Ты уже решила их отдать. Ты слишком мудра, чтобы поступить иначе. Вообрази, каково было бы вернуть сына и тут же потерять его вновь — в уплату долга мне. Или вовсе его не найти. Кто знает? Но все оплачивается.

Я не смотрю на подпись на футляре. Но это делает Всезнайка и вздыхает:

— «Парадоксы» Баху. Вот так так.

«Парадоксы» Баху — древнейший известный труд по математике, описывающий проблемы, выведенные из философской логики, решения которой меняют базовые значения; на этом основании дедуктивно или индуктивно определяется божественное. Кажется, цитата из этой книги была выписана на стене Чертога, под благословением Пресвятой Деве; я могла бы жизнь положить на то, чтобы распутать хотя бы один из ее секретов. Могла бы войти в историю науки лишь с одной строкой из этого свитка.

Всезнайка швыряет его в пламя. У нас на глазах он вспыхивает и темнеет.

— Зачем? — спрашиваю я.

Демон пожимает птичьими плечами и повторяет:

— На небесах война.

— Катаклизм?

— Не в том смысле, который ты подразумеваешь. Боги состязаются. Азимутальные углы расходятся.

— И кто побеждает?