В последний год он редко думал о Земле. Жизнь шла своим чередом, у него появились друзья, невеста, новые дела, не оставляющие времени скучать. Тоска по родине вела себя как зубная боль: утихала, если тебе удавалось себя отвлечь. Зато стоило вспомнить – и она не пренебрегала случаем наверстать упущенное…

Были минуты, когда Лексий жалел, что вообще нашёл тот дом и тот стол. Он был почти уверен: ещё пара лет, и надежда вернуться на Землю угасла бы сама собой, безболезненно и незаметно. Сейчас её растревожили – и вырвали с корнем. Он – сын Августа Рина, волшебник его царского величества, будущий муж наследницы лучших людей – вдруг снова почувствовал себя растерянным попаданцем, как будто последние три зимы ему приснились. Ничего не изменилось. Этот мир всё так же был ему чужим, и деться из него было некуда.

Когда они въехали в Урсул, Лексий впервые за много декад снова увидел в Хлебном мосте Дворцовый, и у него больно заныло сердце.

Вернувшись в город, Лексий первым делом отправился к Ладе. Не только потому, что страшно по ней соскучился: он резонно полагал, что Клавдий вскоре пожелает ограничить свободу перемещения горе-подданного, промухавшего его дочь. Нужно было успеть. Лада, выбежавшая встречать жениха в переднюю, поцеловала его, встав на цыпочки, и вдруг рассмеялась:

– Какие у тебя губы сухие!..

– Там везде была соль, – бездумно отозвался Лексий.

Даже здесь, в Урсуле, полном жизни, пустыня не хотела его отпускать, и он чувствовал себя оглушённым и растерянным. Город, люди, суматоха и шум – всё это было так странно. Ко всему приходилось привыкать заново… Лексию нужно было за что-то держаться, и он взял руки Лады в свои. Знакомые пальцы были тёплыми даже сквозь тоненькие перчатки.

– Мы не выполнили приказ, – серьёзно сказал он, не зная, понимает ли она, что это значит. – Задание провалено.

– Неважно, – ни секунды не колеблясь, ответила Лада. – Главное, что с тобой всё в порядке, – она вдруг взяла его лицо в ладони и тревожно вгляделась ему в глаза. – Ведь в порядке?..

Лексий поднёс к губам её узкую, спрятанную кружевом перчатки руку.

– Да. Не переживай.

Должно быть, Лада почувствовала, что у него нет сил ей лгать, и ни о чём больше не спрашивала. Лексий мысленно её поблагодарил – он предчувствовал, что совсем скоро ему зададут мно-оого вопросов…

Конечно, так бы и случилось, если бы тем же вечером с Клавдием не заговорило зеркало.

Это вряд ли было наваждением – свидетели видели то же самое. Вместе с царём в комнате находилась несколько высокопоставленных лучших людей и кто-то из слуг, которых под влиянием момента забыли выгнать. Должно быть, благодаря последним новость и разлетелась так быстро. Скоро даже Луиза Руо в грязном кабаке своего дяди наверняка была в курсе, что в девятом часу вечера в зеркале в кабинете его величества, занятого важными государственными беседами, вдруг отразилась её высочества Амалия. Живая и с виду здоровая, она просила у отца прощения, горячо уверяла, что никто её ни к чему не принуждает, что «так нужно» и что потом когда-нибудь она к нему обязательно вернётся… только не сейчас.