— Бог, покровительствующий этому месту, помогает всем, кто призывает Его имя.

— Так скажи это имя, чтобы и я могла его призвать.

Глядя прямо в страдающие глаза женщины, Харита ответила:

— Имя Его Иисус, Царь Света и Любви, Всесильный и Всемогущий, Царь Небесный. Он Сын Благого Бога, Бессмертного.

Того, что случилось дальше, не ожидал никто. Не успела Харита договорить, как женщина рывком запрокинула голову, из глотки ее вырвался крик нестерпимой муки. Тело застыло, жилы на шее и руках напряглись и выступили наружу. Она рухнула на лежанку и забилась в корчах.

Харита вскочила с табурета, я рванулся вперед. Она удержала меня, сказав:

— Не подходи ближе. В ней бес.

Тело на лежанке захохотало — у меня мороз пробежал по коже.

— Ты не сумеешь помочь этой сучьей потаскухе! — хрипло выкликала женщина. — Она моя! Тронь только, и я ее убью!

Монахи подбежали к Харите и быстро посовещались. Один из них выбежал из комнаты. Через несколько мгновений он вернулся, неся деревянное распятие и сосуд с елеем. Тем временем женщина билась и с такой силой молотила руками и ногами, что я испугался, как бы она не покалечилась. Безумный хохот не смолкал ни на минуту.

Подошел монах с крестом и елеем, но Харита остановила его такими словами:

— Я могу это сделать, но мне нужна помощь. Пойди, скажи братьям в Святилище, пусть поддержат нас молитвой.

Монах снова выбежал вон, а Харита обратилась к тем, кто был ближе:

— Держите ее, чтобы она себя не изувечила.

Монахи встали на колени возле лежанки, и ласково, но крепко взяли несчастную за руки и за ноги. Харита, держа крест и сосуд с елеем, опустилась рядом. .

— Именем Иисуса Христа, Сына Бога Живого, заклинаю тебя, нечистый дух, и приказываю тебе выйти из этой женщины.

Несчастная забилась в сильнейших судорогах, все ее тело сотрясалось, вскидываясь над лежанкой, несмотря на все усилия монахов. Жуткий, словно бы приглушенный расстоянием хохот рвался из ее глотки.

— И-И-С-С-С-У-У-С! — прошипела она, мерзко кривясь, и следом изрыгнула омерзительное ругательство.

Монахи в ужасе отпрянули. Однако Харита и бровью не повела. Она крепко держала крест.

— Молчи! — приказала она. — Не смей хулить Его святое имя!