Гвенвифар улыбнулась, подняла голову и расправила плечи — теперь это опять была истинная королева воинов с непоколебимым духом. Многие храбрецы содрогались при мысли о поединке, Гвенвифар не проявила ни сомнений, ни страха. Она не произнесла больше ни слова. Что бы она не думала, даже намеком королева не выразила недоверия к этому предприятию. Впрочем, Артура это все равно не тронуло бы. Теперь Гвенвифар ничем не отличалась от других его вождей. Пожелай того Артур, и она безропотно заняла бы его место на равнине — таково было ее истинное благородство.

Артур поцеловал жену, спешился и, расправив плечи, в одиночестве пошел на место, назначенное для боя. Воины бриттов стояли рядами позади своих военачальников, и горячо молились каждый на своем языке.

Великий Свет, храни нашего короля! Ангелы-защитники, не оставьте его в трудный час! Быстрая Верная Рука, даруй ему победу!

На другом конце долины двигалось воинство вандалов. Они уже подошли так близко, что мы могли видеть их темные глаза в резком утреннем свете. По грубым лицам ничего нельзя было прочесть. Они приближались — все ближе, еще ближе — и я подумал, как бы они не наткнулись на нас. Но когда расстояние между нами стало равно двум броскам копья, вандалы остановились. Амилькар с двумя вождями и Хергестом вышли вперед.

Раз Амилькар прибыл с сопровождающими, я быстро подозвал Кая и Бедивера, и мы поспешили присоединиться к Артуру. Он бросил быстрый взгляд через плечо и взглядом спросил меня, в чем дело.

— Ты будешь сражаться с Амилькаром один на один, — ответил я, — но не следует слепо доверять варварскому понятию о чести. Мы с Каем и Бедивером постоим в сторонке и проследим, чтобы Черный Вепрь сдержал свое слово.

Артур бросил быстрый взгляд на решительные лица друзей.

— Хорошо. Да будет так. Идите со мной.

Так мы и пошли на встречу с Черным Вепрем. Я решил во что бы то ни стало обеспечить честность поединка. С вождем вандалов мы встретились точно посреди долины и остановились в нескольких шагах от него.

Черный Вепрь показался мне еще крупнее и мускулистее, чем я его запомнил. Вид у него был дикий. Лицо и руки он вымазал салом и словно почернел от копоти. Обнаженный торс вожака носил следы многочисленных ран и старых шрамов; мощные бедра распирали кожаную набедренную повязку. Он пришел босым. Из оружия при нем был тяжелый щит, короткий меч с широким лезвием и копье с толстым древком, как, впрочем, и у всех представителей его рода. Толстую шею украшало трехрядное ожерелье из человеческих зубов и суставов пальцев. Волосы, вымазанные жиром, свисали с головы толстыми черными жгутами.