Дача… Нет, это была не дача. Это был дом. Настоящий, почти городской. Одноэтажный, из кирпича, с покатой высокой крышей и свежевыкрашенным коньком. Небольшой земельный участок в виде заднего двора, на котором почти что ничего и не росло. Так, несколько рядков капусты и морковки. Остальное невеликое пространство двора занимала протоптанная трава, да уборная в углу, типа «сортир» с дыркой в полу. Бани не было, что меня расстроило. Так хотелось после поездки помыться.

Китайцы осторожно сгрузили багаж на землю и Мурзин с ними расплатился. Из дома осторожно показалась девочка-подросток. Китаянка, одетая, тем не менее, по русским традициям — длинное платье в пол, узкий поясок, туфельки, косынка, прибирающая черные как смоль волосы. Она спустилась с крыльца, Мурзин ее заметил и подозвал жестом.

— Вот, вашбродь, служанка ваша. Зовут Юн. По нашему понимает и может чуть-чуть балакать.

Я ее окинул взглядом. Слишком уж молода. Девочка совсем, недавно, наверное, от только титьки оторвали. И росточком едва мне до груди достает. На ее фоне я выгляжу истинным богатырем.

— Ей сколько лет-то? — спросил я с сомнением. — Десять?

— Говорит что семнадцать, — ответил он, показывая пальцем моим архаровцам куда нужно заносить багаж. — А что?

— Да юна что-то больно.

— Нормально, — махнул он рукой. — Зато работящая и преданная. Так ведь Юн?

Девушка скромно кивнула. И заглянув мне снизу вверх в глаза, с жутким акцентом произнесла:

— Добло позаловать, господин.

Я выразительно посмотрел на Мурзина, но тот меня не понял. Прислуга из китайцев здесь были в порядке вещей, а девочек от семей отлучали очень рано. Да и росли китайцы на своем скудном питании очень плохо. Похоже, у Юн в детстве было совсем туго с едой, так и не выросла. Даже груди через платье не просматривались, хотя для семнадцати лет уже должны были бы.

— Ладно, Данил… Егорович?

— Да, вашбродь, Данил Егорович, — подтвердил Мурзин. — Без людей можно просто Данилом.

— Хорошо, Данил. Нам бы помыться с дороги. Есть тут банька какая?

— У соседей только просить, — качнул он головой в сторону соседней дачи. — Да только не топлена она.

— И что же делать?

— Ну, это просто. Я попрошу у них теплой воды, а Юн вас помоет. Да же Юн, помоешь господина?

Девушка поклонилась, показывая свою покорность. И ни тени недовольства не промелькнуло в ее узких глазах. Хотя может я просто не смог рассмотреть.

— Да ладно уж, тогда сам помоюсь в тазике, — ответил я несколько смущенно.