Я глубоко вздохнул. Нынешние эскулапы мало что могли сделать для адмирала. Операция, конечно, была проведена со всеми стараниями, но вот от воспалительных процессов в ранах никто гарантии дать не мог. Что я мог сказать Макарову? Ничего! Мне сейчас оставалось лишь ждать и наблюдать.

— Плохо, что врачи не могут вам сделать переливание крови, это бы вам помогло.

— Мне предлагали…, — неожиданно признался Макаров, — но я отказался.

— Почему же?

— Результат непредсказуем…, я читал. Многие умирают.

— Вы же все равно умирать собрались, — удивился я, а потом вдруг меня осенило. Да, это правда, что переливание крови сейчас сродни лотереи «повезет-не повезет», угадают врачи с донором или нет. Но ведь я-то универсальный донор с первой группой крови и с отрицательным резус фактором и кровь мою можно переливать кому угодно. Это я знал еще с армии и даже хотел набить татуировку на груди, но передумал. Так что я мог со стопроцентной вероятностью помочь Макарову.

— Степан Осипович, а вы знаете, я могу вам помочь.

— Как же? Чем вы можете мне помочь? Да и стоит ли, дайте мне спокойно умереть.

— Нет, Степан Осипович, не дам. Я вам не позволю просто так уйти из этого мира. Вам еще предстоит побороться, — твердо ответил я и решительно встал. Вышел из палаты и гаркнул ожидавшим медсестрам: — Врача ко мне! Быстро!

И женщины сорвались с места. Одна убежала искать лечащего врача, а другая ворвалась в палату с твердой решимостью вытаскивать адмирала с того света. Но ее услуги не понадобились. Макаров взирал на влетевшую женщину в полном сознании и с неким удивлением.

Верещагин тоже подумал самое плохое. Соскочил со своего места и просочился-таки в палату. Бухнулся на колени рядом с кроватью, ухватил друга за руки и что-то горячо, но не разборчиво зашептал.

— Да что ты убиваешься, жив я еще, жив! — тихо, но с досадой в голосе ответил Макаров. — Рано убиваешься, священник еще не приходил.

Буквально в туже секунду в палату влетел врач с красными от усталости глазами, а за ней и позвавшая медсестра.

— Что случилось, что произошло? — резко спросил он, подходя к кровати. — Почему звали?

Я этого врача помнил. Именно он тогда лечил Лизку, спасал ее от страшных ожогов. Но тогда он был в другой больнице, теперь же вдруг оказался в морском госпитале. Он заметил мою персону, коротко кивнул и снова спросил?

— Что случилось, Степан Осипович?

— Не знаю, — простодушно, но уже с какой-то маленькой долей интереса ответил адмирал. И показал взглядом на меня: — А вы у него спросите, он панику поднял.

Что ж, пришлось брать врача под локоток и в сторонке объяснять свою идею. Тот ее выслушал, даже согласно кивнул, но все же спросил: