— Позвольте, но откуда у вас такая уверенность? Переливание крови процесс весьма непредсказуемый.

— Доктор, у меня первая группа крови, если вам это о чем-то говорит. Ее можно переливать кому угодно.

— Откуда вы это знаете?

— Не суть важно откуда, главное, что знаю. Давайте не будем чесать языками, а просто сделаем свое дело, а?

Он нахмурился, обернулся на серого от потери крови адмирала и согласился:

— Ладно, я согласен. Риск, конечно, есть и немалый, но это лучше, чем просто наблюдать. Только надо бы еще согласие Степана Осиповича получить.

— За этим дело не станет. Только оставьте нас на несколько минут, пожалуйста.

Они все снова вышли. И даже Верещагин нехотя ушел. А я, снова присев на табурет напротив кровати, заглянув в настороженные глаза адмирала, поинтересовался:

— Скажите, Степан Осипович, что бы могло вас убедить пойти на переливание крови?

Он устало вздохнул, посмотрел на меня и тихо с запинкой сказал:

— Какой же вы… неугомонный. Дайте мне уже спокойно уйти.

— Нет, не дам. Не дождетесь. Вы у меня еще помучаетесь. Скажу честно — это я дам вам свою кровь, и я вам гарантирую, что она вам подойдет.

— Брехня, никто этого гарантировать не может. Даже сам Боткин.

— Я могу, — заверил я. — Послушайте, Степан Осипович, я хочу вас спасти. Любым способом. Жаль, конечно, что я был не в силах предотвратить трагедию, но я все же кое-чего добился — вы живы. Не спешите спорить, вы еще не умерли. Близки к этому, но все-таки еще живы. И поверьте мне как должны были поверить ранее — переливание вас поставит на ноги…, — я запнулся, поняв, что сказал неуместное, но видя, что Макаров, горько усмехнувшись, меня не поправил, продолжил: — Я могу поклясться вам чем угодно, я могу ответить перед судом, но я утверждаю, что моя кровь вас точно не убьет. Вас может убить инфекция, что возможно попала в рану, но я вас точно не убью. Поэтому, Степан Осипович, будьте добры, не противьтесь и дайте свое разрешение.

Он молчал. Прикрыл глаза, снова устав и, казалось, на некоторое время заснул. Но затем, очнулся и тихо стал мне выговаривать:

— Знаете, Василий Иванович, вы очень странный человек, — он облизал сухие губы, попробовал сглотнуть. Я поднес ему чашку с водой и он, с усилием сделав несколько глотков, благодарно повел головой. — М-да… Вы необычный. Не такой как все. Выскочили как черт из табакерки и принялись изобретать. В кратчайшие сроки заработали состояние, но и не подумали остановиться на достигнутом, а пошли далее. Радио вот ваше сделали…, — он усмехнулся и признался, — а знаете, когда Попов о нем узнал, то сильно запил. Ругал вас сильно, да… А потом палки вам в колеса пихал, но вы все равно пролезли. Я уже тогда обратил на вас внимание. Потом еще был бал у Императора, где вы со своей синемой поставили британский двор на уши, — Макаров снова устал и замолчал. Опять отпил из чашки и полежал мирно, прикрыв глаза. Соваться к нему с нюхательной солью я не спешил, видел, что тот просто отдыхает. — М-да… Такие дела. А потом вы приехали в Артур и развернули свою деятельность. Агитировали военных, кричали на каждом углу о войне с японцами, предсказывали. Оружие ваше изобрели…, снова изобрели. Чайку опять же вашу… Ах да, забыл про Куропаткина. Это же вы ему хотели нос свернуть, да? А за что? Уж не за то ли, что он еще даже ничего не сделал? А еще это ваше предвидение о моей несостоявшейся кончине…, — и он жгуче на меня посмотрел, так, словно и не был он прикован к постели тяжелейшим ранением, а стоял на палубе своего броненосца и отчитывал меня как рядового матроса. — Признавайтесь, кто вы такой? Откуда вы взялись?