В самом центре Каро-Эль-Тана располагались места поклонения: от священного дерева Хараны до Первородника, созданного руками Рити. Но самыми значимыми объектами считались два: собственно, Колыбель — храм семи богинь, и загадочный замок Эрроин, о котором Ира слышала впервые. О пустом замке без обитателей, полном сокровищ и знаний, Доваль говорил, понижая голос и сообщая, что сила, заключённая в нём, находится не в руках Семи Сестёр. Чем больше Ира слушала, тем больше ей казалось, что речь идёт не о капитальном строении, а о какой-то реликвии, к которой не пускают непосвящённых. После всех рассказов она вынесла для себя такое резюме: по приезде вести себя, как в музее. Экспонаты руками не трогать, зверушек не кормить, руки в каком попало водоёме не мыть. А то мало ли…

Много они с Довалем говорили о детях деревьев. Его глубоко тронула история Птички. Сам капитан души не чаял в животных, потому юноша, сумевший настолько близко подружиться с непокорными архи, что нашёл способ объездить рыжих, вызывал его неподдельный интерес. Как выяснилось, в необъятных библиотеках Карража есть несколько книг авторства Доваля Накарта, одна из которых, руководство для Дланей и Голосов Хараны, была посвящена нахождению общего языка с дикими животными. Одарённый строил планы заехать в Ризму, чтобы лично пообщаться с подопечным Дэкина и перенять у него ценный опыт. Кто знает, может, уроки Птички когда-нибудь станут достойны отдельной книги. А пока Ира пыталась понять, с чем же связано такое жестокое отношение к изгнанникам и отшельникам.

Эту проблему капитан Накарт знал с другой, неприятной, стороны. Он был родом из предместья Рахханга, города на востоке Рахидэтели. Родители — обычные крестьяне. Не бедствовали, но первые пятнадцать лет своей жизни будущий лекарь королевской фамилии знал только тяжёлый деревенский быт. И, равно как и всех ребятишек, его в детстве пугали страшными рассказами о детях деревьев, которые могут обокрасть, убить, похитить, да мало ли злого умысла в их безбожной и бесчеловечной фантазии! Деревенские жители не любили тех, кто не поддерживал общий для всех уклад, и в их глазах каждый, кто жил иначе, уже был проходимцем.

До поры до времени сказки оставались сказками, пока у земли не сменился хозяин. Барон, получивший те места в управление, был не самым лучшим кандидатом на эту должность и своё дело делал спустя рукава, брал взятки. Малограмотные крестьяне далеко не сразу нашли способ сообщить в столицу о его самоуправстве. А в Гая не сразу отреагировали, посчитав, что жалобы естественны при появлении на должности нового лица. Присылали несколько проверок, но стороны сумели договориться. Переписка затянулась не на один год, а за это время лакомое место для безнаказанного разбоя приметила себе группа детей деревьев под руководством бывалого бандита с большой дороги.