— Говори дальше, — она с донельзя серьёзным видом заглядывает мне в глаза.

— Ты же уже поняла. По конституции мы, второсортные, тоже голосуем. Имеем право, по крайней мере.

— Право имеете, но никогда им не пользуетесь. Почти.

— Это только потому, что нам не за что было голосовать до последнего времени. Отгадай, монолитно настроенные второсортные что скажут? Если им объявить: "Братья, вот первая в истории партия, которая РЕАЛЬНО будет защищать наши интересы. Надо только этот парламент отозвать, наших там всё равно нет"?

— Слушай, а ведь вроде на поверхности лежало, — заторможенно роняет она через долгую минуту. — Вас же тоже немало, порой больше половины, смотря по каким районам и отраслям. Если вы ВСЕ проголосуете за единую строку в избирательном бюллетене, эта партия и правда взлетит. Хрена се. А ведь вас никто всерьёз не принимает.

— Аналогично, мы и текущий парламент проводить вон за сутки можем. Мир меняется, — повторяю чужую фразу, указывая взглядом на браслет. — Рабство целой социальной категории — всегда временный этап. Рано или поздно без вариантов наступает равноправие. Вопрос, кто конкретно взлетит на этом. Почему бы не нам?

— Я не спорю, звучит логично. Остаётся актуальным единственный вопрос: обеспечение точного подсчёта голосов. Бывают, знаешь ли, прецеденты.

— У меня есть понимание, как решать именно этот технический нюанс. Пока без подробностей.

Браслет говорит, тот искин более чем прост в контроле. Надо лишь озаботиться.

— Саш. Как насчёт брачного партнёрства второй категории? — вопрос задан без паузы и без перехода.

— Нам с тобой? Или кому-то другому?

— Идиот! — она вспыхивает и к моей голове несётся раскрытая ладонь.

Еле успеваю перехватить.

— Шучу! — хихикаю на фоне остаточных явлений первого коктейля. — Ты не сильно торопишь коней?

— А пофиг. В одной книге читала, что самые тупые и сумасбродные решения иногда оказываются в перспективе единственно верными. Кстати, вторая категория партнёрства именно для того, чтобы каждый иметь возможность соскочить в любой момент. Если вдруг не уживёмся.

— Мне это дорого обходится обычно, как оказалось, — передергиваю плечами. — Прошлый раз остался без квартиры, собираются клуб отбирать — хорошо, на Фролову успел переписать.

— В случае со мной именно тебе опасаться нечего, — веселится менталистка. — Взять с тебя сейчас нечего, тьху, тавтология — кроме приговора суда. Так что моя искренность в твой адрес вне подозрений. Ты же теперь беден, как церковная мышь. Активы если и были, остались на территории Макса, так?

Вообще-то есть как минимум нал в трех сейфах, но она не знает. И фактическим бенефициаром Точки и клубов остаюсь я, но опять же, Анна не в теме.